Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

До самой своей смерти, а умер он в 2014 году, прожив целый век, журналист Чэпмен Пинчер писал почти исключительно о шпионаже. Его источники были настолько надежны, что Гарольд Вильсон, занимавший пост премьер-министра с 1964 до 1976 года с небольшим перерывом, стал буквально одержим утечками, которые попадали в руки Пинчера[456].

Спустя несколько недель после суда над Блейком, 20 июня 1961 года, Пинчер опубликовал на первой полосе Daily Express статью, где утверждал, что в сорокадвухлетнем сроке засчитывалось по году за каждого погибшего агента[457]. Алкоголик — министр труда Джордж Браун, — «не умевший держать язык за зубами», как вспоминал много позже сам Пинчер[458], — выдал эту информацию, едва они приступили к шикарному обеду в день слушаний по апелляции Блейка.

Хатчинсон в дальнейшем отверг версию о том, что жизнь каждого агента шла в расчет как год заключения, назвав ее «полнейшей чушью»[459]. Блейк тоже отнесся к ней с недоверием, сказав: «По-моему, если бы судья оценивал жизнь агента в один год, это было бы оскорблением для британского правосудия». Но на самом деле Пинчер, по-видимому, ухватил суть. Том Бауэр, которому за биографию Дика Уайта доверили ряд интервью с ним и другими представителями СИС, писал, что за несколько недель до суда «чиновники из СИС связывались с агентами и источниками во всех странах-сателлитах [советского блока] и пришли к выводу, что предательство Блейка обошлось по меньшей мере в сорок жизней, одной из жертв стал технический эксперт Красной армии, с которым Блейк был знаком лично. Эту информацию Мэннингем-Буллер тайно передал лорду Паркеру»[460].

Статья в Daily Express наконец-то дала британской общественности какое-то представление о деяниях Блейка. Как бы то ни было, ее заголовок — «40 агентов стали жертвами предательства», напечатанный под сорока нарисованными постовыми в черных плащах (редактор Пинчера давно подыскивал применение этому каламбуру[461] [462]), — был неточен. Количество жертв предательства Блейка намного превышало эту цифру. Если цитировать интервью, которое он давал BBC в 1990 году:

Бауэр: Те, что действовали в интересах МИ-6?

Блейк: Да.

Бауэр: И сколько же это?

Блейк: Точно не скажу, наверное… не знаю, быть может, человек 500–600[463].

Ле Карре прокомментировал это: «Теперь он заявляет, что их были сотни, да разве будет кто спорить с несчастным хвастуном? Его идеалы умерли, как и его жертвы»[464]. Зато Александр Соколов, офицер контрразведки КГБ в отставке, подкрепил домыслы редкими фактическими подтверждениями с советской стороны:

Я думаю, самой важной его работой на советскую разведку, со стратегической точки зрения, была информация о британских агентах, отправленных на Балканы и в Советский Союз после Второй мировой войны, в 1950-х и начале 1960-х годов. Благодаря полученной от Блейка информации были арестованы несколько сотен агентов[465].

Блейк как-то раз сказал журналисту, что не имеет понятия, скольких агентов он выдал: «Я никогда не подсчитывал»[466]. Он всегда заявлял, что не испытывает никаких угрызений совести из-за предательства. По его признанию, он с удивлением обнаружил, что это дается ему очень легко[467]. Вряд ли в нем можно заподозрить психопата. Скорее для него предательство было просто частью шпионских игр. В конце концов, шпионаж в своей собственной стране был в его ремесле делом довольно обыденным. За время службы в СИС основная задача Блейка состояла в том, чтобы убедить граждан Советского Союза и Восточной Германии работать против их государств. «Это же дело моей жизни и не может не сказываться на отношении человека к предательству», — говорил он[468]. Ле Карре считал, что возмущаться двойными агентами в Британии лицемерно: «Если твоя задача — вербовать предателей и использовать их в своих целях, вряд ли ты будешь сетовать, когда окажется, что и кого-то из твоих… переманили»[469].

Разоблачение тоже было частью шпионских игр. В 1992 году, когда КГБ в очередной раз вывел Блейка на пресс-конференцию для западных журналистов, тот выразил надежду, что агенты, которых он выдал, не держат на него зла[470]. Он уточнил:

Разоблачены были не невинные люди. Они были не хуже и не лучше меня. Это все часть мира разведки. Если бы человек, донесший на меня, сегодня явился ко мне домой, я бы предложил ему чашечку чая[471].