Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Вместо этого Паркер приговорил его к трем четырнадцатилетним срокам, которые Блейк должен был отбывать последовательно один за другим. В замешательстве Блейк не сразу осознал, что это значит[445], а Макмиллан в своем дневнике дал однозначную оценку: «42 года — суровый приговор!»[446] Выступая в палате лордов в 1996 году, Хатчинсон иронизировал: «В деле Блейка я выполнял свои профессиональные обязанности и обеспечил ему самый долгий срок в истории британского суда»[447]. Кукридж говорил, что это «практически ликвидация»[448]. Отсидев полный срок, Блейк вышел бы из тюрьмы в 2003 году восьмидесятилетним стариком. Этот приговор должен был поставить на нем крест.

«Надо признать, британцы не лыком шиты!»[449] — ликовал Гувер в США. Зато Уайт был в шоке от сурового приговора Паркера (как и Филби, с волнением наблюдавший за процессом из Бейрута). В МИ-5 и МИ-6 были те, кто считал столь длительный приговор контрпродуктивным, будучи убеждены, что после него ни один крот больше не отважится на признание, писал Чепмен Пинчер[450]. Четырнадцать лет — зачастую значительно сокращавшиеся за хорошее поведение — та цена, которую многие двойные агенты с готовностью заплатили бы, чтобы выпутаться из своей паутины. Даже физика Клауса Фукса, передавшего Советскому Союзу руководство по созданию атомной бомбы, приговорили в 1950 году всего к четырнадцати годам и освободили спустя девять лет заключения.

Макмиллан, разумеется, надеялся, что теперь проблема Блейка постепенно исчезнет, как и сам заключенный у себя в камере. В день после суда премьер сообщил своему кабинету министров, что предлагает отклонять в парламенте любые требования расследовать это дело: «Предположили также, — говорится в документах ведомства, — что взволнованность процессом может стать поводом для принятия свежих мер по ограничению утечек официальной информации в прессу»[451].

Хатчинсон останется при мнении, что лорд — верховный судья Паркер руководствовался политическими мотивами, и сорокадвухлетний срок должен был продемонстрировать американским властям и британской общественности, что Британия не делает предателям никаких поблажек. И правда, в 2015 году столетний Хатчинсон получил уникальное письмо от адвоката Бенета Хитнера. В нем Хитнер описывал свой разговор с другими адвокатами и Паркером за ужином в Манчестере вскоре после слушания по делу Блейка. Паркер сообщил им, что перед тем как вынести приговор, он звонил Макмиллану узнать, какой ущерб Блейк нанес Британии. Хитнер пишет: «Я весьма четко, но не во всех деталях, помню, как он сказал, что этот звонок состоялся вечером накануне того дня, когда был вынесен приговор». В Англии судьям нельзя обсуждать в частных беседах дела, которые находятся у них на рассмотрении, тем более с премьер-министром[452]. Если решение Паркера обусловила неофициальная информация, полученная вне процесса и сокрытая от адвоката Блейка, то приговор был «нарушением правосудия», пишет биограф Хатчинсона Томас Грант, тоже адвокат[453] (Хатчинсон умер в 2017 году в возрасте 102 лет).

Даже столь непомерный срок не избавил бы Макмиллана от позора. На следующий год после приговора Блейку разоблачили Джона Вассалла (бывшего шифровальщика в московском посольстве, шпионившего в интересах СССР), а потом, в 1963 году, Филби сбежал в Москву и прогремело дело Профьюмо (секс-скандал, замаскированный под скандал в области безопасности). В результате этой череды конфузов премьер-министру пришлось выйти в отставку в октябре 1963 года[454]. Уже по прошествии времени многие в руководстве наверняка сожалели, что не избавились в свое время от Блейка по-тихому В романе «Человеческий фактор» Грэма Грина 1978 года — который был написан по мотивам дел Филби и Блейка, а также по воспоминаниям Грина о своей работе в спецслужбах — агента, ошибочно подозреваемого в измене, при помощи яда убивает врач из МИ-6.

На суде Хатчинсон просил учесть «смягчающие обстоятельства». Я спросил, какие именно обстоятельства он имел в виду.

Блейк: Я, честно говоря, и сам не знаю [смеется]. На мой взгляд, с точки зрения англичан, никаких смягчающих обстоятельств не было. Единственное — о чем и судья говорил — я делал это не за деньги, не извлекал из этого никакой выгоды. Но не знаю, можно ли это называть смягчающим обстоятельством. Больше я ничего придумать не могу.

Я: Значит, вы расцениваете процесс как честный и справедливый?

БлеЙК: Честный?

Я: Да.

Блейк: Наверное.

Я: Трудный вопрос, но сделали бы вы все это снова?

Блейк: А?

Я: Сделали бы вы все это снова?

Блейк: Ну, на этот вопрос трудно ответить по существу, ведь жизнь выстраивается от ситуации к ситуации, и из одного плавно вытекает другое, и ты сам не знаешь, куда движешься. Так что я, хм, да, этим вопросом я и сам не задаюсь. «Поступил бы ты так или иначе?»[455]

Глава 10. Людские потери