Се плоть моя… Се кровь моя. Одесские рассказы и не только

Он не видел войны, он видел только ее результаты. Окровавленное и обосранное белье. Все. Вся война. Больше ничего, кроме того короткого боя под Ростовом.

И если бы не та, голенастая и большеглазая. Один раз холодное дуло трофейного вальтера коснулось виска. В тот момент голенастая и пришла с докладом.

А вчера она сказала, что ждет от тебя, капитан, ребенка.

– Копайте, девочки, копайте!

Копал и его будущий ребенок. Капитан хотел жениться и родить девочку, потом мальчика, потом опять девочку, потом еще мальчика. А еще лучше – рожать каждый год. Да, убивать легко. Когда немецкие «штуки» накрыли его батальон в сорок четвертом, зачем-то погибли семнадцать девчонок. Значит, ему, капитану Каменеву, надо родить семнадцать детей.

* * *

– А зачем вы ямы копали? Я не понимаю…

– Когда ребята мертвые лежат – одежда пропитывается трупным запахом. А он не отстирывается. Чем мы его только не пробовали вначале – и каустической содой отмывать, и мылом «К», и обычным. Ничего не помогало. Потом один дядька посоветовал, что надо закапывать одежду на три дня в землю. Земля органику вытягивает. А вот если бензин там или керосин авиационный – нет.

– А капитан Каменев – это мой дедушка?

Селезень внимательно смотрел, как его стая плыла за очередной порцией хлеба. Издалека сердито смотрел на уток черный кот.

* * *

Второй бой был короче первого.

Капитан Каменев схватил пулю в лоб, когда побежал навстречу полыхнувшему огнем лесу, выхватывая из кобуры наган.

Тридцать немцев полегло, когда девки из банно-прачечного успели схватить винтовки. Правда, еще танкисты помогли, проезжавшие по соседнему автобану. Но это неважно. Важно то, что немцев раздавили со всех сторон. А еще важно то, что одежду Каменева постирали.

Голенастая забрала себе его гимнастерку.

Когда закончится война, она будет кутать новорожденную в гимнастерку отца. Но это когда еще закончится война…

* * *

Девочка стояла на сцене и читала свое сочинение.

– Моя бабушка не воевала и воевала. Она стирала гимнастерки. Окровавленные и потные. Грязные и рваные. Когда убили дедушку, она стирала и его гимнастерку. Она торопилась, чтобы кровь не засохла и чтобы дедушка не остыл. Она не была героиней. Она просто стирала по сто сорок комплектов белья в день. Медаль ей дали тогда всего одну. Эта медаль называется «За боевые заслуги». А заслуги такие, что моя бабушка, Зоя Ивановна, только за март, апрель и май 1945 года постирала руками тринадцать тысяч триста шестьдесят комплектов белья. Это на триста семнадцать процентов выше плана. А потом ей еще дали медаль «За победу над Германией». Если у нас снова случится война, то я буду такой, как бабушка…

* * *

– Давай, давай, давай! – тот, который в ментовской форме и с «укоротом», яростно махал руками. Старый «Урал» медленно вползал задом в ворота морга. «Урал» пыхтел сиреневым, дым расползался над мягкой кучей «дубков» и «флор».

Давно не работал генератор, потому что не было бензина. И воду носили ведрами, потому что был перебит водопровод. И мыла не было, стирали содой. И руками.

От соды сходили ногти на руках.

От «Урала» пахло человеческим, но бывшим.

– Зоя Владимировна! Зоя Владимировна! – подбежала одна из девчонок к женщине, которая когда-то была пионеркой.

– Что такое?

– Парни говорят, с «двухсотых» привезли форму.

Зоя Владимировна вздохнула и ответила:

– Копайте, девочки, землю…

Над аэропортом вздымался черный дым.

Второе мая, Одесса

Рассказ

Вроде бы и жарко на улице, а вроде и прохладно, когда начинал дуть ветер с моря. Поэтому Иванцов надел кожанку: если что, расстегнуть можно. Да и если там, в центре, серьезный замес, то кожанка чуть смягчит какой-нито удар. Хорошая куртка, американская, похожа на полицейскую. Броник бы, конечно, не помешал, но чего не было, того не было. Бейджик прессы повесил на шею, но пока спрятал под кожанку. Ну и стандартный набор: фотик, ноут, несколько флешек, смарт.

Иванцов не работал на какое-то конкретное издательство, но ему платили за блог. Платили за то, что он хотел писать. История, психология, политика – стандартный набор стандартного креакла. Тем более что писал-то он, но темы и информацию ему подбирали «негры». Он только обрабатывал ее в своем фирменном стиле. Иногда стебном, иногда пронзительно-тоскливом. Слезы выжимать он умел. Профессионал, чо. Новое поколение стрингеров.

Такси прибыло быстро – старая «шестера» с георгиевской ленточкой на зеркале. Иванцов забрался на переднее сиденье. Поехали по Люстдорфской.

– И шо там за центр говорят?

– Шо, шо. Пидоры понаехали, наши на Куликово собираются, щас махач будет, – ответил таксист.

– Серьезный?

– Я тебе отвечаю, серьезный. Будут трупы, вот увидишь.

– Надеюсь, уродов. Откуда они?