Се плоть моя… Се кровь моя. Одесские рассказы и не только

Ни Андрюха, ни Иванцов не знали, что больше они никогда не увидятся. Андрюхи не будет ни в списках погибших, ни в списках арестованных. Длинный и носатый одессит просто исчезнет. Заявления о пропаже не примут новые украинские милициянты.

А пока Иванцов быстрым шагом шел к Дерибасовской мимо торгового центра «Афина». Возле него стоял микроавтобус с надписью «Донбасс – Одесса. Вместе мы сила». Когда он выскочил на самую знаменитую улицу Одессы, на его груди уже болталась жовто-блакитная ленточка. Георгиевская лежала во внутреннем кармане курточки.

А на Дерибасовской народ активно снимал происходящее, сидел на заборе городского сада, пил пиво на летних площадках «Пивного сада» и «Фанкони». Мимо пробегали какие-то невменяемые люди в камуфляжах немецкого типа и хрипло орали: «Москали человека убили!» При этом они махали руками, словно крыльями. Создавалось впечатление, что в Одессу прилетело племя каких-то безумных птиц с окровавлеными клювами. Только вместо крови красно-угольные повязки.

Возле памятника Утесову в Иванцова вцепилась обеими руками жирная тетка. Безумным взглядом она впилась в лицо Сашки:

– Где у вас тут Соборка??? Там раненые, там сотни раненых, им нужна моя помощь!!! – в руке она держала пакетик, из которого торчала вата.

– Где, где… Прямо! – до Соборной площади было метров двести по прямой. Ни один одессит или хотя бы турист, приехавший в Маму второй раз, не задал бы этого вопроса.

Тетка, смешно ковыляя по брусчатке, побежала в сторону площади. Тонкое бледно-розовое платье в обтягончик: чисто поросенок Фунтик. Она бежала, размахивая кульком, из него падали куски ваты. Их поднимал ветерок, но летающие комочки тут же затаптывали тяжелые берцы мирных болельщиков.

Чем ближе к углу Дерибасовской и Преображенской, тем больше было этих ультрас. Одни в шортах и с голым торсом: футболки или тельняшки намотаны на голову. В руках палки, дубинки, биты, железные прутья. Другие в полной экипировке: каски, флектарн, берцы с вшитыми в носки металлическими пластинами, щиты, в том числе и «беркутовские», и опять: дубинки, но уже с гвоздями, заостренные палки, а у некоторых и «вогнепальна зброя». По крайней мере, один, скалящийся мелкими зубами, с обрезом мимо прошел. Спустя какое-то время Иванцов узнает оскал на фотографиях из зала суда, где его, убившего как минимум трех человек, признают патриотом Украины и отпустят на все четыре стороны. В отличие от тех, кто не убил никого, но сидящих в СИЗО уже четвертый год.

На углу же Дерибасовской и Преображенской лежал труп. Крови было мало. Труп был накрыт простыней. Время от времени его зачем-то перетаскивали с места на место. Милиции рядом не было, а медиков «скорой» почему-то к трупу не подпускали. Бригада, сев кто на корточки у автомобиля, кто на дверную ступеньку, мрачно курила, не глядя на людей.

– Мужики, что случилось? – подошел Иванцов к медикам.

Фельдшер, или кто он там, знаков различия же на них нет, так вот: фельдшер выплюнул бычок и, не глядя на Иванцова, забрался в машину. Водитель просто захлопнул дверь. Пришлось спрашивать у майдаунов:

– Хлопцы, що робите? – мовой Иванцов не владел, но тут отдельная фраза вдруг вспомнилась. Слава богу, на москальский акцент никто внимания не обратил. Впрочем, в Одессе все с таким акцентом…

– Що, що, сепары нашего убили, – раздраженно ответил один из полуголых хлопцев.

– Как? – перешел на русский Иванцов.

– Ну как, как. Подкрались и в спину выстрелили.

– И никто не заметил?

– Не…

Иванцов оглянулся. Куликовцы стояли в переулке вице-адмирала Жукова. Перед ними в три ряда милиционеры со щитами. Затем уже Дерибасовская с зеваками, затем Горсад и стеклянные витрины пивного ресторана. Это получается, кто-то из толпы куликовцев выстрелил из-за спины строя милиции? Тогда пуля вылетела на Дерибасовскую, свернула под углом в девяносто градусов направо и, огибая праздношатающихся туристов как манекены, понеслась в сторону Соборки, где и нашла подходящую жертву. Бред какой-то. Как и бред то, что якобы невидимый боевик подкрался вплотную к жертве с калашом-веслом под плащом, скоренько пульнул и так же незаметно скрылся.

Если бы у бойцов Куликова поля был хоть один настоящий АК и они бы открыли огонь – ни одна пуля не прошла бы мимо. Следственная группа не найдет ни одного следа от пуль по направлениям от куликовцев. Зато массу следов от шрапнели над «Гамбринусом» – это убивали безоружных милиционеров и антимайдановцев.

Обойдя лужи крови, Иванцов вышел на Соборную площадь. Колокола молчали, зато били барабаны. «Путин – хуйло! Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!» Под треск барабанов выходили на площадь со стороны Садовой шеренги мирных ультрас. В бронежилетах и касках. Ботинки высекали искры подковками. Шли слаженно, в ногу. На жовто-блакитных нарукавных повязках у некоторых были нарисованы нацистские зиг-руны. А у некоторых надпись – «Дивизия СС “Галичина”». По-украински, конечно.

– Бачиш? – закричал кто-то за спиной. – Це нашi. Двадцять перша сотня Майдану! Iвано-франкiвськi! Зараз будуть сепарiв вбивати!