Сегодня День рождения мира

Раньше группа Rammstein всегда начинала концерт с песни Rammstein. Так сказать, с нашей «визитной карточки». При первом слоге «Ramm» Тилль устраивал на сцене своеобразное огненное шоу. Он зажигал петарду и кидал ее на заранее разлитый по полу бензин. А иногда отбрасывал в сторону свой плащ и поджигал его. Публика ревела от восторга! Этого времени вполне хватало звукорежиссеру, чтобы окончательно выставить в зале звук. Ведь во время пробы в пустом помещении другая акустика: зал глотает эхо. Со временем наш репертуар расширился, и мы стали начинать программу другой песней. Не могли же мы годами гонять Rammstein! Пробуя те или иные варианты начала, мы всегда обращали внимание на реакцию публики. Ведь никогда не знаешь, как что сработает, поскольку в разных городах зрители реагируют по-своему.

Иногда на сцену выходил один Олли с обычной деревянной гитарой. Он садился на стул и начинал играть так, как свойственно композитору-исполнителю или барду. Публика изумлялась, потому что ожидала от нас совсем другого. Это был интересный эффект! Чтобы восстановить статус-кво, мы резко дергали за веревку, привязанную к ножке стула Олли. Он вылетал со сцены в зал, как ракета. Тут гитары и барабаны начинали играть в полную силу, все приходило в порядок, и начинался концерт!

Позднее мы появлялись на сцене уже, можно сказать, магическим образом. Вначале из верхушек колонок бежали ручейки пламени, которые объединялись в центре пустой сцены. При первых звуках инструментов раздавался взрыв со слепящей вспышкой света. Когда дым рассеивался, на сцене, неожиданно для всех, уже стоял я. Далее, под звуки музыки и фонтанирование огня от петард, один за другим появлялись остальные члены группы. Выходили все, кроме Тилля. Когда он начинал петь первый куплет, его было прекрасно слышно, но еще не видно. Тут Кристоф Шнайдер внезапно опрокидывал один из барабанов. Тилль выскакивал на сцену, хватал барабан и водружал его себе на голову, не переставая петь. А в начале первого припева бросал его на пол.

Тогда мы все были озабочены поиском каких-нибудь заковыристых ходов. На гастролях, посвященных диску Mutter («Мама», нем.), декорация сцены выглядела как интерьер стоматологической клиники. На потолке висели мощные светильники. В качестве подставки для моих клавишных было приспособлено старое зубоврачебное кресло, а я представал перед публикой в образе доктора в белом халате. Том предложил прикрепить мне на лацкан халата пакетик с концентрированной кровью. Дескать, стервятник знает, где добыча! Я выпирался на сцену в образе своего рода Франкенштейна (врача Франкенштейна, а не монстра!) и входил в роль стоматолога, включая лампы и нажимая кнопки. Потом я играл вступление. Под потолком начинал парить и опускаться на сцену огромный макет матки. Когда «матка» прибывала вниз, вся группа нагишом падала в «родовой канал» и оттуда «рождалась» на сцену. Ребята прикрывали наготу лишь небольшими простынками. Дальше они шли в импровизированную душевую, где принимали «душ» из углекислого газа. Таким образом группа якобы заряжалась энергией, чтобы потом взяться за инструменты и начать концерт.

Во время одного из гастрольных туров мы задействовали инженеров-техников, которые выглядели, как мы на наших гастрольных плакатах. Когда концерт должен был уже начаться, эти шестеро были на сцене и вели себя так, будто музыканты Rammstein совершают последние приготовления перед концертом. Публика удивлялась: почему мы так долго не начинаем играть? Никто и не догадывался, что это подстава. Внезапно открывался занавес, и мы, настоящие музыканты, начинали выступление, а техники мгновенно исчезали.

Для тура под названием «Любовь для всех» мы придумали начинать выступление за полупрозрачным занавесом. Тилль попросил дантиста, чтобы тот вставил ему в рот электрическую лампочку. Провод к ней подводился через дырку в щеке. Теперь, перед тем, как что-то выпить, Тилль вставляет в нее затычку, чтобы питье не выплескивалось наружу. Его самоотверженность восхищает меня. Во-первых, жутко сложно петь с электростанцией внутри, а во-вторых, от лампы во рту бывает очень горячо. Но чего не сделаешь ради эффектного выхода!