Сегодня День рождения мира

В последнем припеве петарды взрываются на сцене повсюду, и снова становится жарко. Тогда песня заканчивается. Я делаю глубокий вдох: воздуха не хватает. На этом концерте наш репертуар состоит в основном из быстрых и жестких песен. Поэтому следующая будет медленной и сентиментальной. Мы называем ее балладой. За это время зрители, которые не переставали прыгать в такт нашей музыке, могут отдышаться и восстановить силы. Песня называется Mutter («Мама», нем.). Ее мелодическую тему написал наш гитарист Рихард, я думаю, что для своей дочери. Сначала Mutter даже не имела текста, а следовательно, и названия. Затем Тилль сочинил текст – о нескольких поколениях одной семьи, живущих вместе. Идею песни я нахожу превосходной, но не знаю, хотел бы действительно жить с моими родителями в одном доме всю жизнь. Если да, то надо мыслить глобально, а действовать локально! Это сложно, и я могу все испортить. Мне присуще думать о пустяках и делать не то, что следует…

Недалеко от меня стоит мой приятель и миксует, то есть смешивает звук для всей нашей группы. Смотреть на то, как он работает, – чистое удовольствие, и я знаю, что он исключительно ради песни Mutter ездил в замок Miraval[74], во Францию, где мы с группой записывали ее. Позже там проживали Анджелина Джоли и Брэд Питт. Я могу назвать имена всех их детей, а вот как зовут моих двоюродных братьев и сестер, иногда путаю. Это действительно должно заставить меня задуматься…

Пока я могу расслабиться после беговой дорожки и отдохнуть от предыдущих песен. Бросаю взгляд на часы: около половины концерта уже прошло. Играется последний припев, сверху обрушивается дождь из искр. Тилль стоит в середине сцены, поет и не обращает на это внимания. Я восхищаюсь им, потому что знаю, как безумно больно, когда искры попадают на кожу. После выступления, когда Тилль моет голову, в его руках остаются клочки опаленных волос. Иногда искры летят и в мою сторону, но меня спасает куртка. Песня заканчивается, и я снова удерживаю длинный последний звук. Это придумано не очень удачно, потому что мне надо довольно быстро и незаметно для публики переодеться до следующей песни. Я отпускаю клавишу и семеню вниз по лестнице. При этом срываю куртку. Идиотская молния снова не открывается, и я, извиваясь, снимаю ее через голову. Освобождаюсь от оков, как Гудини. Я слышал, что он умер потому, что получил сильный удар в живот. До этого великий иллюзионист уверял своих учеников, что настолько хорошо натренировал мышцы брюшного пресса, что они выдержат удар любой силы. И когда он расслабился, один из них неожиданно ударил своего учителя. Эта история очень впечатлила меня в детстве.

Но сейчас речь идет о том, чтобы молниеносно снять одежду. У меня это происходит не так быстро, как у Гудини, потому что я уже вспотел, и куртка прилипла к телу. Завтра утром придется снова поливать молнию кока-колой… Теперь я должен надеть пиджак. Надеть сложнее, чем снять. Вступление к следующей песне уже началось!

Если бы я только помнил, что должно быть дальше… Рядом со мной теперь встали два человека из пиротехнической группы. Что они хотят? Ах да! Эти парни сейчас затянут на мне ремень с «туманным» стробоскопом[75]. Так… Немного туго, но совсем нет времени. Хорошо, что я ничего не ел. Я бегу за кулисы к другой стороне сцены. Там меня ждет огромный железный котел.

Звукозаписывающая фирма Motor быстро подписала с нами договор об участии в так называемых коммерческих турах. Мы не имели в этом деле ровно никакого опыта и не знали, что нас ожидает. Смысл мероприятий был в том, чтобы привлекать к Rammstein внимание дилеров и промоутеров, преуспевших в продажах альбомов новых музыкальных коллективов. Мы никогда не думали о такой аудитории, но…