Сегодня никто не умрет

– Привычка у меня хоронить людей. Землю тут копать тяжело, пусть в огне найдет покой, – нехотя объяснил я свой выбор. На удивление, Хрип удовлетворенно кивнул. Нюх же присел на корточки, собираясь с силами. Что же, осталась последняя попытка найти лабораторию, и я не собирался упускать эту возможность.

– Игруля! Просьба к тебе! Осмотрись, нет ли люка, входа, лазейки! Там точно тупик? – крикнул я.

– Ты чего? Он еле на ногах стоит, – возмутился Хрип.

– Тихо, – приказал я.

– Нет, начальник, реально мы тут все облазили, – сказал Нюх.

– Рот зашил.

Я знал больше, чем они. У меня был нож с метками данного района. У меня была чуйка, что что-то должно случиться.

Игруля же исчез в комнатке, выполз минут через десять. Помахал кусочком бумажки и опустился на пол. Огненный душара ринулся к нему, но не достал. Словно привязанный пес на невидимой цепи.

– Точно активная аномалия, – вынес вердикт Хрип, – двинули.

Жарко. Было очень жарко. Я моментально покрылся потом. Воздуха не хватало, казалось, что меня засунули в парилку. Мы разместились по разным концам зала. Игруля переместился и встал напротив Хрипа, я же контролировал Нюха и торка.

– Давай! – проорал я. Бандит, матерясь сквозь зубы, скатил тело мутанта вниз, и тут же огненная дуга впилась в останки твари. Я отступил, прикрыл глаза – настолько ярко загорелся душара.

Нюх вскрикнул, упал и пополз подальше от огня. Пришлось наступить ему на спину и так держать.

Игруля успел, успел и Хрип. Молодой сталкер и просторовец одновременно спрыгнули вниз и преодолели путь назад, на перрон.

Огненный же душара продолжал пожирать торка. Аномалия образовала огненный шар, внутри которого и оказался заключен мутант. Его противогаз, одежда, а затем и кожа начали исчезать.

– Вот, вот он! Душара! – противно пищал Нюх. Я сплюнул, показывая свое отношение к суевериям и тупости бандитов. Да. Аномалия была странная, подвижная. Видимо, захватывая объект, она заключала его в кокон и сжигала.

Полигон для слухов о живом огненном мутанте. Хрип дотащил обожжённого Игрулю. Под черной коркой кожи молодого сталкера проступало красное мясо.

Просторовец достал пистолет, передернул затвор.

– На, Игруля, отомсти за себя.

6

Кислород нещадно сжигался, огненный душара, которого молва приписывала к мутантам, оказался странной аномалией. Вонь гниющей плоти сменилась на запах подгорелого лука.

Игруля вцепился в пистолет-талисман, как утопающий за канат. Я понимал, парнем движет жажда мести, замешанная на справедливости. У Нюха совесть была чернее сапожного крема.

Приклад с трещинами описал дугу и больно ударил по кисти Игрули. Пистолет, верой и правдой служивший не только оружием, но и талисманом Хрипа, улетел на пол, недалеко от душары, который уже добрался до костей торка.

– С какого перепугу?! – крик Хриплого был похож на крик ворона. Злого ворона.

Игруля же смотрел на меня с обидой, казалось, он сейчас разревется.

– С такого! Не ори на старшего по званию! – прорычал я в ответ. Глупость, но надо было сбить его с темы. Нюх же застыл испуганной ящеркой и даже, казалось, прекратил дышать.

– Ты что творишь, солдатик?! – произнес Хрип. Змея стала в стойку, в глазах сверкали отблески огня, линия рта перекосилась. Он попытался шагнуть ко мне, но Игруля повис на нем мешком.

– Я все расскажу! Все! – подал голос Нюх.

– Дурачок ты, Костыль. Все веришь в суд? Справедливый и гуманный?! – Хрип упустил момент, когда надо было нападать на меня.

– Хрип, не доводи. Я принял решение. Ты. Меня. Знаешь.

Душара вспыхнул, попытался добраться до нас. Нет, физические законы он преодолеть не смог, а вот волосы мне опалил.

– Упертый ты, – произнес Хрип.

– Да. Зато и ты живой.

– Урод. Мне этот пистолет дороже пальцев был, – выругался просторовец и добавил: – Выйдем на улицу и разойдемся, солдатик. И молись, чтобы мы не пересеклись больше.

– Закончили болтать. Двинули, – приказал я спокойным голосом.

Сердце в груди колошматило, во рту пересохло. Нюх с завязанными руками медленно шел по разрушенной лаборатории. Сзади нас догоняли свободные люди Зоны. «Именно их харчат мутанты, разрывают аномалии, пожирает радиация. А они все продолжают по крупинкам сносить ценные артефакты. Деньги? Копейки. Нет, только в Зоне проявляется дружба, только в Зоне узнаешь цену прикрытой спины. Просторовец, который полез в подземелье ради малознакомого сталкера. Игруля, который тащил раненого солдатика. Зона – как катализатор людского дна. Червивый – значит, в бандиты. Убивай и грабь. Соль земная – вот кто такие сталкеры. И несут они артефакты за бесценок, и молчат про свою надежду. Надежду, что ученые разберутся и мир станет лучше. В каждую сферу попадут знания, добытые грязными сталкерами. И будет постаревший Игруля сидеть у костра, а молодой сталкер рассказывать: появились, мол, медицинские устройства, которые сразу же останавливают кровотечение. А Игруля будет улыбаться обожжённым лицом».

Мы медленно брели по заброшенной лаборатории. На меня нахлынула тоска.

Как странно устроена судьба. Меня всегда учили: не знаешь, что делать, – делай по уставу.