Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

В западных обществах люди обычно предлагают половину (50 долларов из 100), а предложения ниже 50 % отвергаются настолько часто, что нет смысла предлагать меньше половины – слишком велик риск отказа. Интересно, что среди людей старше приблизительно двадцати пяти лет готовность предложить 50 % в основном объясняется не опасениями получить отказ. Чтобы это изучить, превратим игру “Ультиматум” в игру “Диктатор”, исключив возможность отказа. В игре в “Диктатора” предлагающий отдает другому игроку какую-то долю от 100 долларов, а остаток оставляет себе. Если бы люди руководствовались исключительно личными интересами, предлагающий никогда ничего не отдавал бы другому игроку и забирал все 100 долларов себе. Однако большинство взрослых носителей западной культуры отдают вовсе не ноль, а по-прежнему половину. Такой результат показывает, что у человека есть интернализированная норма равенства при общении с незнакомцами, которая применима в этом контексте и откалибрована так, чтобы без усилий и постоянных стратегических расчетов маневрировать в мире, полном тех, кто готов их наказать, – вроде отвечающих в игре в “Ультиматум”, которые наказывают предлагающих, если те хотят оставить себе слишком много. И человек придерживается этой нормы, даже когда его никто не может наказать и его решения едва ли приведут к каким-то последствиям вне игры¹¹.

Мы с коллегами систематически проводили экономические игры в самых разных обществах и у шимпанзе. У людей все данные указывают, что в таких играх задействуются социальные нормы, которые человек приносит в лабораторию из своей социальной жизни во внешнем мире, поэтому игры в разных обществах выглядят совершенно по-разному. В современных индустриальных обществах такие эксперименты нередко служат мерой социальных норм, которые регулируют обезличенный обмен и другие социальные взаимодействия и возникли в ходе культурной эволюции, чтобы способствовать взаимовыгодным взаимодействиям в крупномасштабных обществах, где много и незнакомцев, и анонимных взаимодействий. Сами по себе нормы обезличенного взаимодействия довольно необычны, однако их сила – важная черта многих современных обществ. Для самых маленьких человеческих сообществ, напротив, характерны относительно небольшие суммы предложений, причем от них редко отказываются, поскольку в таких сообществах нет норм денежного обмена с незнакомцами или анонимными партнерами¹².

Если же играть в такие игры в лаборатории неоднократно, участники адаптируются к незнакомому контексту и начинают разрабатывать “специфически лабораторные” социальные нормы. Эти социальные нормы включают в себя и мотивации, и убеждения, и ожидания, в том числе попытки учесть, что подумают другие о тех, кто нарушит нормы, которые якобы управляют игрой.

Это происходит автоматически…

Интернализированные социальные нормы помогают нам лавировать в сложной социальной среде и автоматически (без сознательных размышлений о последствиях для репутации и сложных расчетов) поступать “правильно” (то есть соответствовать социальным нормам). Это заметно по тому, как люди ведут себя в экономическое игре “Общественное благо”. В основе игры лежит логика житейских ситуаций (переработка мусора, сдача крови, уплата налогов, оборона общины), где группа получает больше всего выгоды, если все сотрудничают, но отдельный человек получает больше всего выгоды, если ведет себя эгоистично, пока все остальные сотрудничают. Для исследования этой классической дилеммы кооперации незнакомых друг с другом игроков объединяют в группы по четыре человека. Игра предполагает один круг. У каждого игрока в начале круга есть по 4 доллара. Он должен, не зная, что сделают остальные, вложить от 0 до 4 долларов в общий проект. Все, что вкладывается в проект, удваивается, а затем прибыль разделяют поровну между четырьмя игроками независимо от того, сколько они вложили.

Илл. 11.2. Диаграмма, показывающая, что чем дольше человек решает, как ему поступить, тем меньше он склонен к сотрудничеству