Читаем Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее полностью

Однако в этом случае генетика играет разве что крошечную роль, а я подозреваю, что и вовсе никакой. Хедден с коллегами применяли анкету, чтобы оценить, насколько участники из Восточной Азии усвоили культуру жизни в США – то есть какова их аккультурация. Результат, приведенный на илл. 14.3, показывает яркую отрицательную корреляцию между аккультурацией и картиной мозговой активности. Для мозга азиатов, считавших себя более аккультурированными к жизни в США, задача на поиск абсолютного соответствия, которую обычно лучше решали представители Запада, требовала меньше усилий, в сущности, не больше, чем для многих американцев европейского происхождения. Разумеется, результат не может считаться окончательным, поскольку на степень и темп аккультурации могла повлиять и генетика. Однако исследования иммигрантов в США и Канаде показывают, что большинство различий стираются самое большее за несколько поколений, и с учетом этого можно заключить, что подобные психологические различия, скорее всего (или по крайней мере в первую очередь), представляют собой продукт культурной эволюции15.

Гормоны чести

Вы идете по узкому коридору. Впереди, загородив вам дорогу, стоит крупный мужчина, склонившись над выдвинутым ящиком каталожного шкафа. При вашем приближении он вынужден задвинуть ящик и прижаться к шкафу, чтобы пропустить вас. Когда вы проходите мимо, он нарочно толкает вас бедром и бросает вам вслед: “Смотри, куда прешь!” Как вы на это отреагируете? Насколько это вас огорчит?

Ответ, вероятно, зависит от того, где вы росли. Если вы принадлежите к одной из так называемых культур чести, вы, вероятно, воспримете это как посягательство на ваше мужское достоинство (если вы мужчина). У вас резко повысится тестостерон и гидрокортизон. Тестостерон – гормон, связанный с готовностью к агрессии, а гидрокортизон – со стрессом. Ваш организм подготовится к драке. Следующему, с кем вы встретитесь, вы дадите понять, что вам палец в рот не клади, и подкрепите это излишне сильным рукопожатием.

Если же вы не принадлежите к культуре чести, вы, вероятно, быстро забудете об этом странном эпизоде. Гормоны у вас не повысятся, и вы не станете доказывать следующему, с кем вы встретитесь, что вы тут самый главный.

Культур чести в мире очень много – это общества, где приняты сложные наборы социальных норм, которые требуют от мужчин и их родственников защищать собственность, жен и семьи насильственными способами и мотивируют это делать. Социальные нормы здесь указывают, что оскорбления, нанесенные мужчине или его семье, порча и воровство его имущества и любые угрозы его родным подрывают репутацию мужчины, если он не отвечает немедленным реальным насилием, которое может показаться неадекватным тем из нас, кто происходит из других культур. За комплимент жене или подруге “человека чести” можно получить удар по лицу, а за что-то более серьезное могут и убить. Культурная эволюция подобных норм вполне понятна и служит для адаптации в обществах, где нет официальных правоохранительных институтов или они бессильны и где имущество (коров, лошадей, овец и коз) легко украсть.

Крупного сердитого мужчину у каталожного шкафа я не придумал. Это знаменитый эксперимент, который провели в Мичиганском университете психологи Дик Нисбетт и Дов Коэн. И им не пришлось долго искать экзотическую культуру чести. Многие области Глубокого Юга США были колонизированы “ирландскими шотландцами” из Ольстера (Северная Ирландия), а также шотландскими горцами, которые привезли культуру чести с собой. Многие такие иммигранты, естественно, осели и в северной части Соединенных Штатов, но там они за несколько поколений ассимилировались. На Юге изначальное доминирование ирландских шотландцев в популяциях колонистов позволило культуре чести сохраниться, особенно в сельских регионах с крутыми холмами и болотами. Дов и Дик в своем классическом труде “Культура чести” представили широчайший круг данных, показывающих, что эти нормы чести и их психологические последствия влияют на все от моральных суждений и социализации детей до законов о владении оружием и подачи материала в газетах16.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных
История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных

Эта книга, по словам самого автора, — «путешествие во времени от вавилонских "шестидесятников" до фракталов и размытой логики». Таких «от… и до…» в «Истории математики» много. От загадочных счетных палочек первобытных людей до первого «калькулятора» — абака. От древневавилонской системы счисления до первых практических карт. От древнегреческих астрономов до живописцев Средневековья. От иллюстрированных средневековых трактатов до «математического» сюрреализма двадцатого века…Но книга рассказывает не только об истории науки. Читатель узнает немало интересного о взлетах и падениях древних цивилизаций, о современной астрономии, об искусстве шифрования и уловках взломщиков кодов, о военной стратегии, навигации и, конечно же, о современном искусстве, непременно включающем в себя компьютерную графику и непостижимые фрактальные узоры.

Ричард Манкевич

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Математика / Научпоп / Образование и наука / Документальное
Психология подросткового и юношеского возраста
Психология подросткового и юношеского возраста

Предлагаемое учебное пособие объективно отражает современный мировой уровень развития психологии пубертатного возраста – одного из сложнейших и социально значимых разделов возрастной психологии. Превращение ребенка во взрослого – сложный и драматический процесс, на ход которого влияет огромное количество разнообразных факторов: от генетики и физиологии до политики и экологии. Эта книга, выдержавшая за рубежом двенадцать изданий, дает в распоряжение отечественного читателя огромный теоретический, экспериментальный и методологический материал, наработанный западной психологией, медициной, социологией и антропологией, в талантливом и стройном изложении Филипа Райса и Ким Долджин, лучших представителей американской гуманитарной науки.Рекомендуется студентам гуманитарных специальностей, психологам, педагогам, социологам, юристам и социальным работникам. Перевод: Ю. Мирончик, В. Квиткевич

Ким Долджин , Филип Райс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Психология / Образование и наука