Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Рассмотрим сперва размер мозга. И полевые, и лабораторные исследования показывают, что чем больше у примата мозг, тем больше у него способностей к индивидуальному и социальному обучению и к приобретению некоторых других когнитивных навыков. У обезьян с большим мозгом вроде шимпанзе и орангутанов, по данным этих исследований, повышенные способности к социальному обучению приводят к более частому использованию орудий. Молодые шимпанзе с большей вероятностью научаются применять палки, чтобы добывать термитов, муравьев и мед из труднодоступных мест, и каменные или деревянные молотки, чтобы колоть орехи, если бывают в обществе тех, кто это практикует. По крайней мере одна группа шимпанзе даже делает на конце такой палки “кисточку”, позволяющую еще лучше доставать термитов. Поскольку австралопитеки обладали мозгом несколько большего размера, чем у шимпанзе (440 см³ против 390 см³), мы вправе допустить, что австралопитекам лучше давалось социальное обучение и, следовательно, у них, вероятно, был больше ассортимент орудий и они пользовались ими чаще и для большего числа задач, чем любые современные обезьяны. Применению орудий у австралопитеков, скорее всего, способствовало и то, что они уверенно ходили на двух ногах, а не опираясь на костяшки пальцев, как современные человекообразные обезьяны, жили в основном на земле, а не на деревьях (об этом подробнее в главе 16), поэтому им было легче носить орудия при себе³.

Примерно 3,4 миллиона лет назад в Эфиопии кто-то применял каменные орудия, чтобы срезать и соскребать мясо с костей копытного размером с корову (вроде зебры или лошади) и полорогого жвачного размером с козу (вроде детеныша антилопы). Кроме того, камнями пользовались, чтобы дробить кости и добывать оттуда вкусный и питательный костный мозг. Накопившиеся на сегодня данные о тогдашних обитателях этой части Эфиопии показывают, что занимались такой обработкой пищи, вероятно, австралопитеки⁴. Мы, конечно, не знаем, что это было – камни, которые применяли как орудия, или каменные орудия, то есть камни, нарочно обработанные, чтобы получить острый край или другие полезные свойства. Может быть, австралопитеки просто искали камни с острыми краями и пользовались ими. Для сравнения: шимпанзе тоже пользуются камнями, чтобы колоть орехи, но не для того, чтобы разделывать убитых животных (хотя они охотятся), и не для того, чтобы дробить кости и добывать костный мозг. Кроме того, у них нет доступа к животным размером с корову, поскольку они охотятся только на мелкую дичь. Все эти данные будут сведены в таблицу 15.1.

Приблизительно через 200 тысяч лет после этого, как показывают окаменелые остатки древней руки, применение таких камней в качестве орудий уже направляло эволюцию анатомических признаков у некоторых видов австралопитеков: естественный отбор совершенствовал у них “пинцетный захват”. Это очень точный захват между большим и остальными пальцами, при помощи которого мы манипулируем орудиями, когда нужна точность и аккуратность. Такая конфигурация позволяет нам, в отличие от остальных человекообразных обезьян, вдевать нитку в иголку и хорошо обтесывать каменные орудия, которым вскоре предстояло появиться среди палеоархеологических находок. В отличие от шимпанзе, большие пальцы рук некоторых (по меньшей мере) австралопитеков удлинились, а кончики пальцев стали шире, что существенно улучшило пинцетный захват. Кроме того, на костях заметно место, где крепилась мышца под названием flexor pollicis longus – длинный сгибатель большого пальца кисти. Эта мышца у современных человекообразных обезьян или недоразвита, или отсутствует. Появились и другие изменения, которые стабилизировали, укрепляли и совершенствовали пинцетный захват у австралопитеков, в том числе такие, которые придавали их кистям человеческую способность складываться горстью и проделывать другие хватательные движения, на которые обезьяны не способны⁵. Эти анатомические изменения у австралопитеков, по-видимому, стали коэволюционным ответом на жизнь в мире, где изготовление и применение орудий уже играло гораздо более важную роль, чем мы наблюдаем у современных обезьян⁶.

Разумеется, нельзя забывать о скептицизме. Это необязательно была генетическая эволюция, движимая культурой. Орудия, которые двигали этими эволюционными изменениями в анатомии рук наших предков, могли быть просто продуктом индивидуальной смекалки: может быть, каждый австралопитек самостоятельно придумывал, как пользоваться орудиями, а социальное обучение в этом не участвовало. Такое нельзя исключать, но это означало бы, что эти обезьяны сильно отличались от всех современных обезьян и от людей, у которых применению орудий, даже самых простых, способствует социальное обучение.