Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

С этой точки зрения олдувайская каменная индустрия могла сохраняться и иногда широко распространяться, поскольку обычно она передавалась через социальное обучение и при этом была достаточно проста, чтобы ее кто-то мог изобрести самостоятельно. Олдувайские орудия объединяет общая черта: их создатели прибегали к искусственному (так называемому конхоидальному) раскалыванию определенных видов камня. Не исключено, что при подходящих условиях, когда под рукой были правильные камни, умные прямоходящие обезьяны были в состоянии изобрести эту технологию. А затем другие особи могли перенять ее через социальное обучение, отчего она распространялась шире. Эти приемы и ноу-хау не терялись с годами, хотя отдельные популяции и могли их утрачивать время от времени, но вскоре находился кто-нибудь, кто заново их изобретал, после чего они снова локально распространялись. Этот процесс, возможно, повторялся многократно.

Думается, все это указывает, что в тот период популяции топтались на пороге кумулятивной культурной эволюции. Вероятно, важную роль для них играли разные виды социального обучения, позволяющие перенять навыки и технологии, а в результате группы обретали гораздо больше ноу-хау, чем могли бы получить без такого обучения. На этом этапе социальное обучение, вероятно, позволяло индивидам осваивать разные виды адаптивного ноу-хау, скажем, изготовление каменных орудий, заточку костей и поиск ключевых ресурсов (вроде рыбьих или черепашьих нерестилищ), полнее, чем можно освоить самостоятельно. Но такое обучение еще не обеспечивало устойчивого накопления знаний, которое генерирует сложные орудия и культурные пакеты. Каждая отдельная культурная адаптация могла быть изобретена в одиночку, но все сразу – пожалуй, нет.

Знания накапливались по закону “два шага вперед – два шага назад”, поскольку группы распадались, случались стихийные бедствия или просто полосы неудач. Если так, нам следует ожидать, что археологические данные в разных местах будут разными и в одних местонахождениях будут обнаружены более сложные технологии, а в других простые, однако при этом мы не должны ожидать, что будет наблюдаться устойчивая тенденция к усложнению со временем. Именно так все должно выглядеть, когда группы топчутся на пороге кумулятивной культурной эволюции.

Согласно тем интерпретациям олдувайских орудий, которые были сделаны некоторыми специалистами, дело, возможно, обстояло именно так. Разные группы в разное время пользовались разными приемами обработки камня и предпочитали разные породы. Некоторые даже делали особенно эффективные чопперы, заостренные по краю при помощи стесывания с двух сторон. Однако можно сказать, что в период с 2,6 примерно до 1,9 миллиона лет назад общая тенденция к усовершенствованию каменных орудий со временем либо едва заметна, либо полностью отсутствует¹⁴.

Приблизительно 1,8 миллиона лет назад давление отбора, вызванное культурно-генетической коэволюцией, усилилось, а перемены набрали скорость. В Африке, а затем и в Евразии стал стремительно распространяться новый вид рода Homo с более крупным мозгом (800 см³), с телосложением, значительно больше напоминающим современного человека (узкий таз, длинные ноги), и зачастую с более хитроумными каменными орудиями. Для простоты я буду называть все разновидности этих людей, и в Азии, и в Африке, и в Европе, общим именем Homo erectus.

Анатомия Homo erectus указывает на то, что он уже зависел от обработки пищи, о чем мы говорили в главе 5. Его щечные зубы, челюсти и лицо были меньше, чем у ранних Homo, – значит, ему меньше приходилось пережевывать грубую пищу. Желудки и кишечники не доходят до нас в окаменелом виде, а вот ребра и окружающие кости иногда доходят. Грудная клетка у Homo erectus была бочкообразная, как у нас, а не воронкообразная, как у шимпанзе и горилл. Такая анатомия показывает, что Homo erectus утратил большой кишечник, как у обезьян, которым надо переваривать сырую пищу. Таким образом, можно сказать, что Homo erectus все больше привыкал к какой-то комбинации высококачественной обработанной пищи, которую трудно добыть, – совсем как наш вид. Вероятно, в число культурных продуктов, облегчавших такую эволюционную перемену, входили (1) оружие, стратегии и навыки охоты на крупную дичь и поиска туш, (2) навыки, орудия и ноу-хау для разделки крупных животных и (3) знания и приемы, позволяющие находить и выкапывать съедобные коренья и корнеплоды и добывать мед. Кроме того, есть основания полагать, что Homo erectus так или иначе контролировал огонь и, вероятно, умел готовить на нем пищу. Насколько часто такое бывало и насколько сильно Homo erectus зависел от огня, вопрос крайне спорный, но некоторые признаки использования огня появились около полутора миллионов лет назад, более правдоподобные – миллион лет назад, а совсем надежные данные об использовании огня и тепловой обработке пищи – 800 тысяч лет назад¹⁵.