Секрет Счастливого сердца. Нескучная психология для яркой жизни

Теперь у меня есть новый друг – дневник. С ним я делюсь самым сокровенным. Он не осудит, не засмеет. Белый экран бесстрастен, а смеются или кривят рожицы только скобки: )) или ((. Но ведь я сама их могу «сохранить» или «удалить». И вот он, первый в жизни список желаний – только моих, личных. Здесь и сейчас, обо мне. Один из пунктов моего плана:

– «улучшить отношения с мужем». В этом месте я остановилась, задумалась. Рука, как обычно, вырисовывала на бумаге цветочки, ромбики, зигзаги. Вдруг явственно осознала, что уже нечего улучшать. Пора прекратить отношения! И я задохнулась от этой мысли, просто кощунственной. Но написать этого не могла. Не хватило смелости быть откровенной с собой и белым экраном до конца. Ведь я же у Глеба в долгу за жизнь дочери…

То был серый декабрьский день. Аленушка, младшая, крепким здоровьем не отличалась и в очередной раз болела. Чтобы не брать больничный по 2 раза в месяц, я вынуждена была порой брать ее с собой на работу. Она играла под столом в ординаторской и боялась вылезать: кругом же злые медсестры и врачи!

И вот очередной бронхит. В этот раз сидим дома, заболевание протекает тяжелее. Дочь не любит принимать лекарства, поэтому я приноровилась прятать таблетку в ложечке со сметаной или йогуртом. Поначалу она проглатывала, но очень быстро поняла, что йогурт с сюрпризом, и стала активно протестовать. Я пихаю ей ложку в рот, муж держит дочку. Но Алена извивается, упирается руками и ногами, и крутит головой. Она сопротивляется со всей яростью трехлетнего существа. Затолкала таблетку в рот буквально силой, и вдруг дочь поперхнулась…

Я не верю своим глазам: малышка перестает дышать! Моментально теряет сознание и начинает синеть. Смотрю на нее в оцепенении, а в мозгу происходит раздвоение. Одна часть как будто кричит: «Делай же что-нибудь, ведь у тебя всего три минуты!» а вторая изумляется: «Ведь этого не может быть! Такое бывает только в фильмах ужасов»!

Вбегает в комнату Алиса с перепуганным лицом: «Мама, что с тобой?» Оказывается, я кричала, но сама этого не слышала. Ничего сказать я не в состоянии, но по нашим застывшим лицам дочь понимает, что происходит страшное. Убегает. Как рассказывала Алиса потом, она спряталась у себя под кроватью, закрыла голову подушкой, но все равно слышала мой нечеловеческий вопль…

–Не ори! Муж хватает дочь, бросает на пол. Все-таки он реаниматолог, профессиональные навыки доведены до автоматизма. Сначала он пробует сделать что-то ложкой, потом пытается пальцами пробраться ей в трахею. Бесполезно. Синева приобретает все более темный оттенок.

– Давай шприц!

Глеб делает прокол шеи, чтобы дать доступ воздуху через трахею. Но игла слишком тонкая. По шейке стекает струйка крови… Тут я наконец соображаю, что надо звонить в скорую.

Диспетчер деловито спрашивает у меня, все, что положено в таких случаях, на это уходит, наверное, минута. Ребенок на полу сине-черного цвета… Муж орет:

– Качай!