Секреты прессы при Гобачеве и Ельцине

В США никто не обманывается насчет уровня советской гласности. До подлинной свободы слова в СССР еще очень и очень далеко. Если и возникают какие-то сомнения, то в основном они касаются радиостанции „Свободная Европа“, вещающей на языках бывших социалистических стран Европы (а теперь еще на языках прибалтийских республик). Но недавно президенты Чехословакии и Польши обратились к американскому конгрессу с просьбой продолжить финансирование „Свободной Европы“. Более того: теперь и в Праге, и в Варшаве, и в Софии передачи этой радиостанции ретранслируются местными передатчиками. Буквально на днях состоялось слушание в конгрессе по поводу финансирования „Свободной Европы“ и „Свободы“. Никто не усомнился в нужности нашей радиостанции.

— Кстати, полгода назад президент Буш высоко отозвался о деятельности как той, так и другой станции… Получается, что американское руководство тратит большие деньги для того, чтобы способствовать развитию демократии в других странах?

— Получается, так.

— А не является ли подобная деятельность вмешательством во внутренние дела других стран, в частности нашей? Кто в состоянии решить, какие процессы в стране позитивные, а какие нет, для того чтобы поддержать одни и не поддерживать другие? Все это достаточно зыбко…

— С самого начала радио „Свобода“ и радио „Свободная Европа“ задумывались как суррогат внутренних средств массовой информации (по-английски „суррогат“ звучит, в отличие от русского языка, вполне нейтрально). Необходимость в суррогате отпадет, когда появятся полновесные продукты. Повторяю, это дело отдаленного будущего. Даже при благоприятном развитии событий понадобится несколько десятилетий, прежде чем в Советском Союзе восторжествуют цивилизованные демократические нормы.

— Бывает ли, что какие-то устремления сотрудников русской службы вступают в противоречие с задачами, которые перед ними ставит американская администрация?

— Бывает. Но для этого существует редакционный контроль. Право редактора: пустить или не пустить программу в эфир, а если пустить — то что из нее убрать, а что добавить.

— А вам не мешает постоянный контроль со стороны американцев?

— Американцев? Я американский гражданин.

— Я имею в виду редакторский, цензорский контроль.

— Давайте уточним: редакторский или цензорский?

— Хорошо: цензорский.

— Никакой предварительной цензуры у нас нет. Есть только обычный контроль со стороны редактора. Так, сегодня я распорядился, чтобы все материалы об армяно-азербайджанском конфликте перед выходом в эфир обязательно были прослушаны мной. Сейчас очень взрывоопасный, щепетильный момент, любое неосторожное слово может иметь далеко идущие последствия. И я не хочу, чтобы нас в очередной раз обвинили в том, что мы встали на позицию только одной из враждующих сторон. В данном случае я — высшая инстанция, и никаких других „американцев“ не будет.

В отличие от „Голоса Америки“ мы не обязаны отражать официальную точку зрения правительства США. В некоторых передачах нам даже доводилось критиковать позицию американской администрации, в частности когда обсуждался ход войны в Персидском заливе. Но такие случаи редки. Наша основная тема — советские, а не американские проблемы.

— И все-таки, когда в Советском Союзе столь обострена политическая ситуация, когда столь накалено противостояние общественных сил, вы не можете избегать оценок. Наверное, позиция демократов вам все-таки ближе, чем позиция, скажем, Макашова?

— Безусловно.

— Вот и получается, что вы занимаете позицию одной из сторон.