Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

Когда я проснулась, на часах было пять пятнадцать утра, и мягкий рассвет проникал в окна. Мне было грустно, но я чувствовала облегчение. Сейчас мне все было ясно, и любые сомнения, ложная надежда на то, что наши отношения можно спасти, была уничтожена. Я вступила в этот брак, полная иллюзий. Я сделала из Майкла того, кем хотела его видеть. Конечно, у нас были прекрасные мгновения вместе. Мы вырастили двоих детей, умных, красивых детей, и в каком-то смысле я всегда буду любить Майкла. Но спустя тридцать лет, прожитых вместе, я должна была признать, что наш брак никогда не был таким, каким я его представляла, а Майкл не был мужем, образ которого я создала в своем воображении. Я была готова отказаться от иллюзии, которую создала своими же руками.

Я вышла в гостиную и увидела, что Майкл сидит на диване, закрыв голову руками. Он повернул голову, услышав мои шаги. Под глазами у него были темные круги, а волосы как будто разметало ураганом.

Я почти жалела его, но не намерена была отступать.

– Шерил, я не хотел этого говорить. Я просто хотел тебя задеть.

– Каждый, кто позволит себе так говорить со мной… говорить мне такое после всех лет, которые мы прожили вместе… Я не могу оставаться с тобой, Майкл.

Я выглянула из окна, которое выходило на задний двор, и увидела домик, стоявший на нашем куске земли. Мы купили его вместе с домом в 1978 году. Теперь вопрос был только в том, как быстро Майкл сможет туда переехать. За одну неделю он собрал все свои пластинки, книги, одежду и сбежал на задний двор.

* * *

В апреле 1993 года мы с Майклом уже почти год жили как соседи, и между нами установилось что-то вроде дружбы. Боб оставался у меня несколько ночей в неделю, а Андреа время от времени жила у Майкла. Когда приезжали Джессика и Эрик, мы все собирались в доме, который я теперь считала безраздельно принадлежащим мне, и готовили ужин, смотрели фильмы или просто проводили время за разговорами. Добившись определенной дистанции, я смогла увидеть то, чего не видела раньше. Майкл привносил в наш брак свои собственные проблемы. Теперь мне уже не казалось, что он не любит меня, потому что я недостаточно хороша. Вместо этого я поняла, что он тоже постоянно вынужден был бороться с собственными страхами. Я не уверена, что он вообще смог бы полюбить женщину. Это помогло мне проникнуться сочувствием к нему и справиться с раздражением, чтобы на месте наших прошлых отношений могла возникнуть дружба.

В силу финансовых обстоятельств Майкл продолжать жить у меня на заднем дворе. Когда судья спросил, не собираюсь ли я подавать заявление на алименты, мне стало смешно. «Хорошо бы он не пришел за алиментами ко мне», – подумала я. Он не пришел, и когда оказалось, что кое-какое имущество нужно все-таки поделить, выяснилось, что я являлась основным добытчиком в семье, и он не запросил многого. Если нам предстояло быть соседями, нужно было ради детей и ради нашего собственного благополучия постараться не ссориться.

Все шло прекрасно, за исключением постоянной боли в желудке. Сначала я приписывала это стрессу. Иногда боль становилась настолько сильной, что я не могла есть. Я сбросила несколько килограммов и, хотя чувствовала себя ужасно, наконец-то приблизилась к идеалу фигуры, о котором мечтала все эти годы. «Если бы мне только удалось соблюдать диету, к которой меня вынудила боль, когда она утихнет, мне удастся встретить мой пятый десяток стройной», – думала я. Проблема была в том, что боль не утихала. Я не могла спать, не могла работать. В июле 1993 года, после одного особенно тяжелого дня, когда я не могла встать с постели и едва сделала пару глотков воды, я позвонила врачу и сказала, что он должен принять меня немедленно.

– Похоже на воспаление дивертикула, – сказала доктор Сандерс, которая в то время была на седьмом месяце беременности. Она выписала антибиотики и сказала, что, если улучшений не будет, она даст мне направление к гастроэнтерологу.

Неделю спустя я все еще испытывала сильнейшие боли и снова позвонила доктору Сандерс. Она ушла в декретный отпуск, но ее медсестра дала мне номер доктора Джедсона, гастроэнтеролога, к которому, к счастью, мне удалось попасть на прием в тот же день.

Доктор Джедсон разговаривал так мягко и спокойно, что моя тревога немедленно улеглась. Лекарства, которые я принимала, так мало помогли, что я уже не была уверена в диагнозе. «Ему-то точно удастся выяснить, что со мной происходит», – с облегчением подумала я. После осмотра он объявил, что мне нужно будет сделать компьютерную томографию – следующим же утром. Я, конечно, хотела выяснить, что со мной происходит, но события развивались как-то слишком быстро. Кажется, обычно требуется хотя бы один день, чтобы заполнить бумаги и так далее. Стоило ли начинать беспокоиться? Я спросила доктора Джедсона, где мне нужно записаться на томографию, и он сказал, что записал меня сам. Теперь я была по-настоящему взволнована. Кажется, они собираются принимать особые меры, а это был не тот случай, когда я хотела быть особенной.