Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

Я хотела избавиться от рака и пресечь всякую возможность его появления в другой груди.

Меня совсем не привлекала перспектива лишиться груди, но заново проходить курс лечения мне хотелось еще меньше, и в тот момент мое предположение было оправданным.

Доктор Уитни заверила меня, что вероятность появления рака в левой груди мала и что удалить придется только правую. После мастэктомии они удалят и несколько лимфатических узлов, чтобы убедиться, что опухоль не распространилась на них.

Я спросила, имеет ли какое-нибудь отношение эта опухоль к заболеванию, которое я перенесла несколько лет назад. Она ответила твердым «нет».

Первое, что я сделала, вернувшись домой, – нашла группу психологической поддержки женщин с раком молочной железы. Я обращалась к группе поддержки после того, как у меня диагностировали лимфому, и знала, что это хорошая помощь при лечении.

* * *

Мне сделали мастэктомию в феврале 2006 года. К счастью, рак не распространился на лимфатические узлы и мне не требовалась химиотерапия или облучение. Меня отправили домой с двумя дренажными мешками на правом боку, чуть ниже подмышки. Я должна была каждый день измерять количество жидкости, чтобы они наблюдали, как она уменьшается. Еще в моей груди был наполненный жидкостью гибкий экспандер, чтобы моя кожа был готова к операции по восстановлению груди в апреле. Раз в неделю я ходила на прием к хирургу, чтобы восполнить количество жидкости, которая не давала коже сжиматься. Мне было неудобно, но боль я чувствовала редко, и обезболивающее приходилось принимать только в первые два дня.

Мастэктомия сильно изменила мой внешний облик. Я постепенно научилась ценить и любить свою грудь, даже если она не была похожа на два торчащих холмика, как мне всегда хотелось. Мне нравилось, когда касались и облизывали мои соски во время секса. Операция должна была снова придать форму моей груди, но я знала, что чувствительность с правой стороны не будет прежней.

Мне пришлось напомнить себе, что грудь – это еще не все тело. Когда я произнесла это вслух в разговоре с подругой, это показалось мне таким очевидным, что повторять больше не пришлось ни себе, ни кому-либо еще. Я вернулась к тому, что выяснила, начав работать моделью: неидеальное тело может быть сексуальным. Да, мне придется смириться с потерей чувствительности, но у меня остается еще много способов получать удовольствие.

К счастью, Боб в очередной раз показал себя преданным и любящим мужем. Узнать, что рак не затронул лимфатическую систему, было для него таким же облегчением, как и для меня. Он заботился обо мне, пока я выздоравливала, и наша интимная жизнь по-прежнему шла полным ходом. Он постоянно повторял, что хочет только, чтобы я поправилась, и мысль о том, что я могу чувствовать себя менее привлекательной для него, кажется ему невыносимой.

Приближалась пластическая операция, и я начинала все чаще задумываться о том, как это повлияет на мою работу. Больше всего меня беспокоило, что это сосредоточит все внимание на мне, тогда как наша работа должна быть по-прежнему направлена на клиента. Я была уверена, что клиент должен знать о мастэктомии, потому что моя правая грудь будет отличаться и внешне, и степенью чувствительности от левой. Я не хотела, чтобы это отвлекало клиента. Однажды я поделилась своими страхами на собрании группы поддержки. Доктор Ренальди, один из психотерапевтов группы, спросил меня, как я должна, по моему мнению, говорить об этом с клиентами. Проговорить сценарий, который я долго обдумывала, – это именно то, что мне требовалось в тот момент. Я решила, что не буду упоминать об этом на первом сеансе, на котором речь обычно идет об истории клиента, о его проблеме и о наших совместных задачах. Я расскажу об этом, только когда мы окажемся в спальне, и постараюсь преподнести как один из многих факторов, о которых ему следует знать, никакого скандального разоблачения. Я не хотела, чтобы клиент уделял этому слишком много внимания, поэтому и мне тоже не следовало этого делать.

Вставал еще один вопрос, ответ на который было не так легко найти. Я раздумывала над тем, как буду говорить о своей груди во время упражнения с зеркалом. Рак – это часть моей жизни и истории моего тела. Первый диагноз был гораздо опаснее, а его лечение – более разрушительным, но мое тело внешне осталось неизменным. Теперь, когда я окажусь перед зеркалом рядом с клиентом, который ожидает от меня примера, мне придется говорить о том, почему различается моя грудь. Я пока не находила нужных слов, но чувствовала, что это придет со временем, по мере выздоровления.

* * *

После пластической операции мне не пришлось даже оставаться в больнице на ночь. Чтобы различие не так бросалось в глаза, хирург немного приподнял мою левую грудь и переместил сосок чуть-чуть наверх. Во второй груди был силиконовый имплантат.