Сексуальные преступления как объект криминологии

Хотя формальное звучание правовых терминов относительно половых преступлений аналогично континентальной системе права, они имеют свою семантическую нагрузку. Половые преступления рассматриваются в двух главах японского Уголовного кодекса: «Преступления, состоящие в безнравственности, совращении и двоебрачии» (глава 22) и «Преступления, состоящие в захвате и уводе» (глава 33).[339] Так, ст. 225 главы 33 гласит: «Тот, кто в корыстных целях либо с целью разврата или вступления в брак захватил или уводил другое лицо, наказывается лишением свободы с принудительным физическим трудом на срок от одного года до десяти лет».[340] В одну норму синкретически объединены различные цели: корысть, разврат и вступление в брак. Вместе с тем по способу совершения захват в японском уголовном праве включает насилие и угрозу, а увод – обман и уговоры, т. е. спектр объективной стороны состава преступления варьируется в широком диапазоне, от корыстного насилия до уговора вступления в брак, что, естественно, трудно представить в диспозиции одной нормы права. Понятие «насилие» образует самостоятельный состав преступления, как и угрозы. Причем насилие не связано с чисто физическим проявлением. Как отмечает один из японских правоведов Ито Макото, «насилие не только образуется в результате удара рукой или ногой, но достаточно совершения конкретного соответствующего действия в направлении человека, даже если не было соприкосновения с его телом, касания его тела».[341] Отдельно глава 32 УК Японии рассматривает преступления, состоящие в угрозе: ст. 222 – угрозы и статья 223 – принуждение. Под угрозой понимается заявление лица о возможности причинения вреда жизни, здоровью, свободе, чести или имуществу. Принуждение в ст. 223 понимается не только как «заставлять других людей делать то, что они не обязаны делать», но и «препятствие осуществления их прав, кои должны быть осуществлены».[342] Таким образом, препятствие в осуществлении своих прав также составляет понятие захвата.

Внутренняя логика норм права относительно половых преступлений достаточно сложна. В основном они содержат преступления против нравственности и объединяют тем самым по родовому объекту, наряду с развратом (ст. 176), изнасилованием (ст. 177), многоженством (ст. 184), преступления, которые относятся к азартным играм и лотерее (глава 23), и преступления в отношении культа и мест погребения (глава 24 УК Японии).

Рассматривая преступления, родовым объектом которых выступает нравственность, т. е. сексуальные преступления, азартные игры, заключения различных пари, а также преступления, направленные против похоронных обрядов и ритуалов, где особая роль в сохранении останков умершего, можно отметить интересную особенность. Все эти формы поведения на Западе связываются в единую модель личности с зависимыми (аддиктивными) формами поведения. Для сексуального поведения – это парафилии, пристрастие к азартным играм (гэмблинг), различные варианты некрофилии. Исходя из таких представлений, можно отметить, что правовая охрана нравственности, по Уголовному кодексу Японии, направлена, прежде всего, на охрану от аддиктивных (зависимых) форм поведения.

В Японии менталитет в значительной мере базируется на конфуцианской философии и буддийском миропонимании, в центре которого всегда была мораль, прописанная в «кодексах чести», определенных этических стандартах, отражавших специфику представлений о личности в противоположность западной традиции права. Если история европейской традиции этики – это, прежде всего, развитие этики ненасилия как основы человеческого существования и, соответственно, криминализированными формами сексуального поведения в системах общего и континентального права являются только формы насильственного поведения, то этика, развившаяся из недр философии буддизма, конфуцианства и синтоизма, представляет собой этику гармонии с окружающим миром.

Таким образом, различна антропология криминального сексуального поведения. С одной стороны, это насилие, с другой – нарушение гармонии в окружающем мире. В отличие от биологической модели человека, восточная антропология одним из принципов выдвигает принцип «у-вэй», неделания, вместо борьбы – гармония с естественным ходом вещей.

Соответственно преступлениями против нравственности выступают любые аддиктивные, зависимые формы поведения. Они криминальны в силу того, что нарушают гармонию. Для культуры Запада эти формы поведения рассматриваются скорее как патологические или патобиологические по своей природе, но не криминальные, и являются предметом медицины, психиатрии и т. д. Семантика терминов для квалификации сексуальных преступлений в УК Японии довольно сложна. Так, ст. 177 (изнасилование), кроме применения насилия или угроз, содержит понятие «совращение лица женского пола», а ст. 176 соединяет развратные действия с применением насилия.