Сексуальные преступления как объект криминологии

Различия уголовного права Японии от других романо-германских и российской систем уголовного права отмечаются и в субъекте преступления. Если в УК РФ общий субъект представлен возрастом и вменяемостью, т. е. способностью в полной мере осознать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими (ст. 21 УК РФ) и, соответственно, определяется как свобода волеизъявления и способность осознания, то в УК Японии субъект – прежде всего лицо, способное нести уголовную ответственность. Таким образом, свобода воли предстает как способность ответственности, которая раскрывается через способность отличать «добро от зла, хорошие дела от плохих и действовать на основании этой оценки».[343] Любое деяние предполагает в восточной антропологической модели ответственность, поэтому в целом ряде этических канонов принцип «недеяния» (“у-вэй”), означает отказ от направленной деятельности, которая всегда является морально ответственной, в противоположность «следованию природному естеству»,[344] природной гармонии. Исходя из такой предпосылки, мораль ставится на главное место по отношению к праву, и любое поведение, нарушающее гармонию в мире, уже аморально.

Неспособность нести уголовную ответственность часто ошибочно связывается с понятием невменяемости.[345] Психические аномалии субъекта преступления рассматриваются как факторы, влияющие на возможность, в первую очередь, самоконтроля и отличия добра и зла. Также нужно отметить, что субъект, в сравнении с отечественным уголовным правом, не является самостоятельным элементом состава преступления, а входит в объективный элемент, характеризуясь через определенное в Особенной части УК деяние.

Таким образом, если в романо-германской правовой системе речь идет о вменяемости субъекта преступления, то в УК Японии это «ответственно-способность». К неответственно-способным относятся: 1) в соответствии со ст. 39-1 УК Японии психически ненормальные или «помешанные», у которых отсутствует оценочная способность из-за дефектов психики, сильного алкогольного или наркотического опьянения, 2) по ст. 41 несовершеннолетние в возрасте до 14 лет – по той же причине. Специфика взглядов на субъект преступления отражается, прежде всего, на криминологических теориях личности преступника и криминального поведения. Соответственно приоритет японская криминология отдает «выяснению того, какая среда повлияла на него и насколько благоприятным был момент для совершения противоправного деяния (теория дифференцированных возможностей)»,[346] что в целом согласуется с представленной антропологической моделью.

Несмотря на довольно лояльный характер санкций за насильственные преступления и преступления против нравственности, по сравнению с другими странами, входящими в романо-германскую правовую систему, уровень преступности в отношении данных преступлений остается стабильно низким и прогнозируемым. Доля тяжелых насильственных преступлений в общей структуре преступности составляет менее 1 %, иных насильственных преступлений – 2,8 %.[347] Для сравнения: в России насильственная преступность составляет около 20 %, из них тяжкие насильственные – 15 %.[348] Как закономерность, наряду с экономическим ростом и ростом благосостояния населения, в Японии отмечается рост корыстно-насильственной преступности, однако насилие, не связанное с имущественными фактами, с 1980 по 1990 г. снизилось с 0,6 до 0,13 %. В других западных странах положение с насильственной преступностью ближе по своей структуре к России. Как отмечалось, в отношении санкций за половые преступления УК Франции – один из самых репрессивных кодексов, однако, несмотря на это, в стране отмечается неуклонный рост преступности данного вида. Так, с 1980 по 1998 г. количество изнасилований выросло в 5 раз, других видов сексуальной агрессии – в 2 раза, в 20% популяции осужденных составляют лица, совершившие сексуальные преступления.[349]

Согласно исследованиям D. Castberg (1990),[350] основными факторами, влияющими на низкий уровень преступности в Японии, являются гомогенность социальной структуры общества, сдерживающая индивидуализм и нонконформизм, и стремление к гармонии, в том числе и в сфере межличностных отношений.