Сексуальные преступления как объект криминологии

Культурно-исторический подход к проблеме насилия основан на предположении о том, что данный феномен исторически изменчив и многообразен по формам проявления, сопровождает всю историю развития человечества и не имеет однозначных оценок без учета конкретной социально-исторической ситуации.[419] Начиная с работ Э. Дюркгейма по социологии, насилие рассматривается как объективная реальность социального бытия человека, которую общество должно уметь контролировать.[420] Исторически насилие неразрывно связано с системой властных отношений, при этом в социально-историческом аспекте отмечается эволюция форм насилия от явных, агрессивно-насильственных с биологически детерминированной основой к скрытым, конклюдентным и психологически обозначенным. У основоположников марксизма насилие выступает одним из центральных факторов исторического прогресса в классовом обществе; «отношение насилия имеет своей основой экономические условия, которые нельзя так просто устранить экономическими мерами».[421] В ходе исторической эволюции отмечается рост значимости конклюдентного насилия как фактора регуляции социальных отношений с увеличением рационалистических форм. Рационализированные, психологические формы насилия связаны, в первую очередь, с феноменом жестокости. Жестокое поведение может быть определено как осознанное, целенаправленное причинение другому мучений и страданий как ради них самих, так и для достижения других целей, а также такое поведение, при совершении которого субъект должен был предвидеть наступление подобных последствий.

Таким образом, характеризуя насилие как системное явление, можно говорить о биологии агрессии, социологии насилия и психологии жестокости. Различение этих понятий возможно не только по фактическому, но и по морально-нравственному, этическому основанию. Агрессия, как наиболее широкое по своему объему понятие, является нравственно нейтральным; жестокость всегда вызывает однозначное моральное неодобрение вне зависимости от контекста, ситуативности своего проявления. И, наконец, понятие «насилие» относится к области морального релятивизма, социального контекста своего проявления, который придает ей определенное значение. Факт морального релятивизма насилия делает возможным существование двойных стандартов поведения и двойной этики. В одной из систем существование насилия всегда будет оправдано «благими намерениями», как борьба со злом и т. д. Для другой системы этики всегда характерно негативное отношение к насилию в любых его формах, «непротивление злу насилием», отсутствие амбивалентности понятий добра и зла. Существование двух базовых этических культур, как показано в работе V. Lefebvre, основано на исходных предпосылках рефлексии и не зависит от участия сознания.[422]

Агрессия не является самостоятельным биологическим инстинктом, она представляет собой психологический механизм внутривидовой регуляции инстинкта самосохранения. Однако данный механизм ориентирован на видовой уровень идентификации. Именно поэтому в человеческом обществе он теряет свое первоначальное значение и начинает длительную историческую эволюцию как социальный фактор насилия, приобретая самые разнообразные исторические маски, в том числе имеющие огромное криминальное значение.

Экологический подход к рассмотрению насилия сформулирован в работе Р. Раппопорта,[423] который, проводя антропологические исследования в Новой Гвинее, пришел к выводу, что демографическое давление приводит к конфликтам из-за перераспределения населения и доступности ресурсов на используемой территории.

Насилие как средство социального контроля используется в обществах индустриального типа, где индивид существенно отчужден от них. В традиционном обществе отдельные индивиды интегрированы в социальные общности, и основным средством контроля поведения выступает моральное неодобрение со стороны членов общества. Репрессивная модель уголовного законодательства сама выступает примером насильственного социального контроля в обществах индустриального типа. При этом индивид индустриального общества подвергается дополнительному отчуждению, исключению из общества, в соответствии с системой стигматизации (labeling theory), исследованной Н. Becker (1963).[424] Таким образом возникает порочный круг социального контроля в форме насилия и отчуждения, исключения индивида из общества, в ответ на которые следует насильственное и криминальное поведение со стороны индивида.