Семь эпох Анатолия Александрова

В этой записке – всё: и живой голос Анатолия Александрова, и появление, наконец, опытового петлевого реактора, на котором можно ставить широкий круг экспериментов, и отказ от перехвата у Блохинцева контроля над строительством Обнинской АЭС, где всё уже ясно, в пользу разработки транспортных реакторов, где не ясно пока ничего.

Глава 2 Атомный флот не подведёт

В августе 1952 года, когда в научном смысле и работа со Сверхбомбой вышла на финишную прямую, Курчатов, Александров и Доллежаль составили докладную записку в правительство. В ней обосновывалась необходимость и, главное, наработанная уже возможность, способность и готовность строить атомную подводную лодку.

Поскольку всё действительно было готово к назревшему переходу к практическим действиям, сразу же, в сентябре, вышло соответствующее постановление правительства. Анатолий Петрович был назначен научным руководителем проекта. Логично: ведь не академик ещё Александров давно вёл – и сам, и усилиями сотрудников своего Института физических проблем – направление реакторов для подводных лодок. Так что кому, как не Александрову, курирующему в ЛИПАНе всё реакторное направление, вверить его дальнейшее развитие. Тем более что с Александрова всегда можно спросить, и Александров никогда не отказывался от ответственности.

Вот только при всей кажущейся – философской, так сказать, – простоте идеи поставить уже отработанное изделие на подводный корабль, исполнение её на практике сталкивалось с очень сложными проблемами уже на начальном или, если угодно, на том же философском уровне.

Вот хоть и на уровне теоретических расчётов учёные заранее, как могли, стремились минимизировать массогабаритные характеристики разрабатываемых установок, но у моряков всё равно возникало множество ещё более жёстких требований. У моряков и у корабелов, если быть точными.

Конструкторы корабля могут, конечно, несколько уступить в этом вопросе, но габариты жёстко ограничиваются уже прочностными характеристиками конструкционных материалов и прочими важными факторами. Далее: реактор должен давать определённую мощность. Чем больше, понятно, тем лучше. Реактор должен быть в известном смысле прост в обслуживании – в конце концов, с ним должны управляться пусть подготовленные, но все же офицеры, а не кандидаты наук. Реактор, разумеется, должен быть безопасен. Он не должен «фонить», если у его создателей нет желания оставить лодку навеки под водой со скончавшимся от лучевой болезни экипажем.

И так далее и тому подобное. Учитывать надо было без преувеличения тысячи факторов. Отчего физикам ИФП и самому Александрову приходилось постоянно общаться с моряками. Впрочем, он это делал с удовольствием. С удовольствием даже ругался с ними.

И откуда, скажите, у них эта традиционная склонность к совершенно фантастическим загибам?

Решений тоже приходилось принимать много – в несколько менее фантастическом, но тоже очень сложно переплетённом конгломерате научных, технических, административных, политических, личных и Бог знает ещё каких интересов и связей внутри и вне Первого главного управления.

Для работы над первой лодкой был сформирован триумвират: научный руководитель работ А.П. Александров, главный конструктор корабля В.Н. Перегудов, главный конструктор ядерной энергетической установки Н.А. Доллежаль. Одновременно доллежалевский НИИХиммаш переформировали в НИИ-8, а для Перегудова в апреле 1953 года специально создали СКБ-143. Александров, как он и просил Курчатова, остался директором ИФП.

Из восьми разных предложений в качестве энергетической установки был в конце концов выбран корпусной водо-водяной реактор, обозначенный как ВМ-А. Таких ещё не делали, но Доллежаль ручался, да и направление было многообещающим даже без учёта того, что такой котёл был наилучшим вариантом для погружённого в воду замкнутого мирка.

Правда, новое – оно и есть новое: физический пуск реактора, такого же, что будет стоять на лодке, состоялся только в марте 1956 года. Долго всё совмещали и налаживали.

Надо отметить, что этот реактор был задуман как стендовый и учебный. Он был поставлен в Обнинске, где вокруг него была сооружена копия реакторного отсека будущей лодки. Здесь, как сегодня сказали бы, «в режиме реального времени» проверялись узлы и системы ядерной энергетической установки. А моряки, будущие операторы ЯЭУ, учились управлять ею. Заодно устранялись конструктивные и технологические недоработки.

А их было немало. Достаточно сказать, что, когда однажды Александров с Курчатовым приехали на этот объект, их индивидуальные дозиметры начали щёлкать сразу по выходе из машины. По мере приближения к проходной они трещали всё быстрее, а возле часового буквально взвыли.