Семь эпох Анатолия Александрова

Вооружить корабль первоначально думали крупнокалиберной ядерной торпедой «Т-15». Концепция конструкторов предполагала обстрел берега такими зарядами и/или уничтожение авианосцев. Но, во-первых, её испытания на Семипалатинском полигоне окончились неудачей, а во-вторых и в-главных, приглашённые в эксперты представители флота в своём заключении вежливо раздраконили эту идею ввиду её реальной неэффективности. Потому первый отсек быстро перекомпоновали под стрельбу обычными 533‐мм торпедами из 8 торпедных аппаратов, с общим боекомплектом 20 торпед. То есть атомный крейсер превращался по вооружению в аналог обычной дизель-электрической рейдовой подлодки. Зато впервые была обеспечена возможность стрельбы на глубинах до 100 м. Ну и автономность, конечно. До 100 суток – это тебе не необходимость всплывать каждую ночь для подзарядки аккумуляторов…

Насколько всё неясно было с вооружением для этого нового класса подводных кораблей, рассказывает один не без забавинки эпизод, о котором позднее вспоминал Анатолий Петрович:

«И вот одна из идей была сделать громадную торпеду термоядерную… И тогда я познакомился с Королёвым. И мы ему показывали чертежи нашей лодки и показали ему, какую торпеду мы туда собираемся сунуть, и была речь о том, что а нельзя ли, чтобы она выскочила как-нибудь там из воды и полетела бы… И мы разговаривали о том, а нельзя ли лодку поставить вертикально, когда она будет выпускать эту ракету. В общем, всё было на довольно детском уровне и с его стороны, и с моей стороны. Но мы это всё обсуждали…» [1, с. 178]

Первая советская атомная подлодка К-3 на ходу.

Из открытых источников

Ещё бы не на детском! Эта торпеда в длину должна была достигать 23 м при диаметре в 1,5 м. Таким образом, она занимала бы весь первый и второй отсеки лодки, упираясь в переборку третьего. Запасных торпед не предусматривалось – да и где их разместишь. О торпедах для самообороны конструкторы изначально тоже не подумали. Как не подумали и о том, что будет, когда торпеда-монстр весом около 40 тонн выйдет из торпедного аппарата. А будет то, что лодка мгновенно получит колоссальную положительную плавучесть и с почти вертикальным дифферентом на корму выскочит на поверхность, как поплавок. С фатальными последствиями, ибо для обороны у К-3 было всего два торпедных аппарата с обычными торпедами.

И при этом овчинка не стоила выделки: у вероятного противника было всего две военно-морские базы, которые можно было достать той монструозной торпедою. Точнее, если можно: торпеда била на расстояние не более 50 миль, а сплошная линия противолодочной обороны США начиналась за 100 миль от берега.

Но, между прочим, торпеда такая уже проходила испытания.

Объективности ради нужно сказать, что и конструкторы напортачили – а объективно-то именно напортачили – не из глупости и тем более не из злого умысла. Просто когда лодку начинали проектировать, не было создано ядерных зарядов таких габаритов, чтобы они умещались в обычную торпеду калибром 533 мм. А целый атомный огород городить под водою только ради того, чтобы корабль мог свозить обычные торпеды куда-нибудь под Гонолулу, не высовываясь на поверхность, явно не стоило. В прямом, денежном смысле. Даже потопленный линкор тех затрат не стоил бы.

Поэтому в первом проекте и пришлось приспосабливать торпеду к габаритам задуманной мощности водородного заряда, а лодку – уже к габаритам такой торпеды. И меньше чем двухметрового диаметра она не получалась.

Но пока проектировали и проходили начальные этапы строительства, специалистам по ядерному вооружению удалось разработать боеголовки, которые помещались в калибр обычной торпеды.

Правда, носовую часть лодки переделывать всё же пришлось.

В общем, всё закончилось к взаимному удовлетворению. Но только откуда у моряков такая склонность к совершенно фантастическим словесным загибам?

* * *

Проверку знаний и допуск офицеров к управлению ЯЭУ осуществляла комиссия во главе с Анатолием Александровым. По сути, это был настоящий, причём перекрёстный экзамен длительностью не менее полутора часов. Проводился он силами сотрудников уже Института атомной энергии (с 1956 года), а также руководителей центра подготовки, начальников служб, представителей СКБ и завода-изготовителя. И требования к морским офицерам были крайне высокими: хоть товарища Берии уже не было, но никому не хотелось, чтобы такое дорогущее многолетнее усилие тысяч людей закончилось крахом из-за ошибки какого-нибудь капитан-лейтенанта.