Семь эпох Анатолия Александрова

Однако досадная проблема – прямо в соответствии сразу с двумя законами Мёрфи: «о генеральском эффекте» и о том, что «если что-то может пойти неправильно, оно пойдёт неправильно», – случилась не из-за до предела затренированных капитан-лейтенантов.

Д.Ф. Устинов.

Из открытых источников

Прямо в присутствии Государственной комиссии во главе с Д.Ф. Устиновым при вводе реактора вдруг откуда-то возникли гидравлические удары.

Им неоткуда было взяться, и почему они возникли, никто не понимает. Зато Госкомиссия – кто глаза щурит, кто бровь поднимает, кто с вопросами лезет. А трубы в лодке дрожат от ударов.

А Дмитрий Фёдорович в 1957 году о-го-го кто был. Заместитель председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам – рядом с этим будущее назначение министром обороны в 1976 году как понижение можно рассматривать. И по характеру – Сталин, чистый Сталин! И вот у него на глазах происходит чёрт-те что с лодкой, в которую вбухано, вместе с разработкой и постройкой реакторов, созданием КБ и подготовкой экипажа, под миллиард рублей! Когда все капвложения в тот же 817‐й комбинат обошлись в 4,6 миллиарда!

Ещё удар, ещё. И по-прежнему непонятно, в чём дело.

И вот в этой обстановке академик Александров предлагает Государственной комиссии уйти с корабля вон.

Версии очевидцев разнятся. Одни говорят, что академик употребил при этом ряд «морских речений», которые в своё время «не поняла» императрица Екатерина II в образном рассказе адмирала Чичагова о победе над шведами. Другие – прежде всего командир корабля Л.Г Осипенко – рисуют картину менее экспрессивную, но тоже конфликтную: «В сентябре 1957 г. в Северодвинск прибыл зампред Совмина СССР, отвечающий за оборонную промышленность, Д.Ф. Устинов. Он хотел ускорить выход лодки в море и соответственно проведение следующего ответственного мероприятия – физпуска. Однако ученые не спешили, стремясь исключить возможные осложнения. На беседе Устинова с академиком Александровым присутствовал и я как командир корабля.

Глава советского военно-промышленного комплекса информирован был достаточно и сказал об этом прямо:

– Анатолий Петрович, когда же вы произведете физпуск? Ведь теперь это зависит только от вас.

– У нас действительно все готово. Приступим, когда вы уедете, – как само собой разумеющееся говорит Александров. – Физпуск – дело серьезное, когда на нем присутствуют ответственные работники, обязательно что-нибудь пойдет наперекосяк. Вы же сами прекрасно знаете, как действует «эффект начальства».

– Ну, вы это мудрите, Анатолий Петрович. Вы сами-то могли бы объяснить, почему в присутствии начальства все должно идти хуже, чем без него?

– А вы, Дмитрий Федорович, можете объяснить, почему бутерброд всегда падает маслом вниз? Нет? И тем не менее это так! Вот и «эффект начальства» объяснить невозможно, но что он существует, знаю по своему долгому опыту.

Другого ответа Устинов так и не добился и на следующий день уехал. И тут же Александров назначил физпуск». [318, с. 79–80]

Однако сам Анатолий Петрович вспоминал об этом именно в связи с гидроударами: