Семь эпох Анатолия Александрова

«Я хотел бы обратить ваше внимание на одну сторону этого доклада, касающуюся не моей специальности, – именно, на раздел, касающийся генетики…. Ведь положение, надо сказать, чрезвычайно серьёзное. Оно гораздо серьёзнее, чем о нём говорили. Дело в том, что у нас не только была задержана генетика на длительный период времени, но дело в том, что некому сейчас развивать дальнейшие работы по генетике… Ведь сейчас то, что проходят в вузах студенты, даже отдалённо не напоминает современный уровень знаний в области генетики. У нас сейчас нет никакой сколько-нибудь подготовленной молодёжи. Таким образом, мы не только сейчас отстали, но мы и не имеем возможности восполнить это отставание в течение, вероятно, десятка лет. …Мне бы хотелось, чтобы Александр Николаевич (Несмеянов) в своём заключительном слове всё-таки чётко сформулировал, какие же позиции занимает в этом случае Академия наук, собирается ли Президиум Академии наук и Александр Николаевич лично доложить правительству и ЦК о том, что здесь создалось аварийное положение, которое не только приводит к громадным убыткам в народном хозяйстве… Вы ответственны перед государством, как Президент Академии наук, за то, чтобы были кадры, была бы материально обеспечена и развивалась данная отрасль науки, а вместе с Вами и мы. И нам было бы стыдно это замалчивать». [411]

При этом за атомщиками стояла жёсткая, грубая, шершавая логика: жёсткие излучения, вообще радиация каким-то образом ведь действуют на биологические ткани и структуры? Действуют. И не только медикам из 6‐й больницы понимать надо, как действуют, но и с другой стороны необходимо зайти, со стороны физики. А значит, этот сектор исследований нуждался в грамотных учёных-биологах. Тем более что все уже понимают: радиационная биология – очень важное для атомной промышленности направление, так как нужно как минимум толком ведать, с какой опасностью приходится иметь дело.

Примерно так Александров и объяснял необходимость нового отдела главе Минсредмаша Славскому, людям в Научно-техническом совете ПГУ и другим, от кого зависело приготовление соответствующих правительственных решений. Ибо как раз ему Борода и велел договориться со своим «дружком» Славским, чтобы тот подписал распоряжение о создании при институте радиобиологического отдела.

И им удалось – в августе 1958 года вышло постановление ЦК КПСС и Совмина СССР «О работах в области биологии и радиобиологии, связанных с проблемами атомной техники». А что Курчатов сотоварищи недорезанных «менделистов-вейсманистов-морганистов» у себя пригрели – так у них своих биологов нет, вот и пригласили тех, кто без работы остался. Благодаря вам, Трофим Денисович! Благодаря вам биология в стране под лавкой сидит, и атомщикам самим приходится развивать её раздел радиобиологию.

Таким образом, в ИАЭ был создан совместный коллектив физиков и биологов, понимающих одни – биологические, другие – физические задачи. Из генетиков в РБО пригласили уволенных с кафедры генетики МГУ после августовской сессии ВАСХНИЛ С.И. Алиханяна, Р.Б. Хесина-Лурье, Н.И. Шапиро, а также ряд других известных представителей «реакционного направления в науке». От физиков туда пришли специалисты в области молекулярной физики Ю.С. Лазуркин и М.А. Мокульский, химики К.С. Михайлов и А.Н. Николенко, многие молодые сотрудники и инженеры. [411]