Семь эпох Анатолия Александрова

А во главе радиобиологического отдела по предложению И.Е. Тамма встал В.Ю. Гаврилов – учёный, который был не по зубам Трофиму Лысенко. Ибо тот не мог не понимать, что ему не обойдётся бескровно столкновение с дважды лауреатом Сталинской премии, что занимался ядерным оружием в Арзамасе-16 и разрабатывал атомные и водородные бомбы и специальные заряды для различных видов атомного и водородного вооружения в НИИ-1011.

Лысенко же интригу проспал, а когда попытался поднять волну в своём излюбленном духе селюкского стукача, на него просто не обратили внимания. И ведь притих Трофим, что характерно! Реально притих, не осмелился с ядерщиками драться!

Вот так атомщики и не дали окончательно разгромить генетику в Советском Союзе…

* * *

Академик Александров ещё раз посмотрел внимательно на окрашенную чёрным грузную – 16 тысяч тонн водоизмещения! – тушу ледокола. Вспомнилось, как в сентябре прошлого года, когда швартовные испытания судна были закончены и «Ленин» отправился на первое испытание в море, они стояли втроём на мостике с капитаном Павлом Акимовичем Пономарёвым и разработчиком котлов Игорем Ивановичем Африкантовым. И Пономарёв всё никак не решался сделать исторический шаг – отдать концы на выводивший его в море буксиром пароход «Профессор Попов» и начать собственное движение. Хотя электродвигатели винтов ледокола уже были под нагрузкой и слегка прокручивались.

Помог случай: «Профессор Попов» сбросил ход из-за заклинившего руля. И «Ленин» врубил свои моторы, оборвал тросы и пошёл обходить буксир, ложась на собственный курс.

Тогда как-то было не до внешних картинок. А вот теперь – ничего так. В сочетании с белой надстройкой получается даже красиво.

Впрочем, главное для ледокола не красота. Главное – прочность и мощность. Ради прочности пошли на значительные отличия по конструкции от других ледоколов отечественной постройки. Форштевень и ахтерштевень – лито-сварные, наружная обшивка ледового пояса при его толщине в 52 мм и прилежащие поясья сделаны из стали повышенной прочности.

А ради мощности установили три африкантовских реактора ОК-150. Вместе они представляли собою атомную паропроизводящую установку, от которой требовались повышенная, не менее одного процента в секунду, манёвренность по мощности, живучесть и надёжность, гарантирующие, что корабль не застрянет во льдах беспомощным куском железа. При этом самым важным было именно последнее: надёжная работа именно в ледовых условиях. То есть, когда корабль не просто идёт по ровной воде, а проламывает льды, ударяет их, сам испытывает толчки, сжимающие и растягивающие нагрузки. И нужно было найти такое решение, чтобы энергетическая установка была защищена от этих самых толчков и ударов, чтобы столкновения не приводили к дефектам в атомной установке.

Реакторы работают на получение перегретого пара в парогенераторах, который направляется к главным турбогенераторам. А их комплекты – три в носовой части и два в кормовой – образуют уже целые электростанции ледокольные. И от тех электроэнергия подаётся на гребные электродвигатели, кои вращают три четырёхлопастных винта. Мощность среднего электродвигателя составляет 19 600 л. с, а бортовых – по 9800 л.с. И никогда до сих пор не применялось электродвижение в таком огромном масштабе, как на ледоколе «Ленин».

Всего мощность на валу достигает 44 000 л.с. Благодаря этому судно рассчитано на преодоление льдов толщиною не менее 2 метров на скорости 2 узла и движение со скоростью 18 узлов на чистой воде.

Хорошая машина, есть чем гордиться! Пусть и не они, атомщики, сам корабль этот строили, но без них его и вовсе не было бы.

Зачем такой нужен, понимание среди специалистов было достаточно ясным. Север! Кладовая страны уже сегодня, и кто знает, что там ещё найдётся из земных сокровищ. В одном только Норильске добывается 90 % платиноидов, 35 % никеля, 30 % кобальта, 12 % меди от общесоюзного производства этих металлов. Две трети цветных металлов в стране поставляет Норильский комбинат!

А дорогу железную, что при Сталине с великими трудами и жертвами затеяли довести от Воркуты до Норильска, тогда построить не смогли. Тонула она в болотах и поддающейся под нею вечной мерзлоте. При Хрущёве её и вовсе забросили. И морской путь остаётся единственным. Не считая речного енисейского до Красноярска. Так ведь и Транссиб, куда дальше переваливается груз, не резиновый. А на одном судне столько же добра вывезти можно, сколько на десяти грузовых составах не уместишь.

Значит, вывозить тот же молибденовый концентрат остаётся в основном через порт Дудинка. А его мало того что каждую весну смывает ледоходом, и портовые краны на это время переносят на двадцатиметровую отметку выше ординара, до него ещё и дойти надо. По тому же опять Северному Ледовитому океану. По Карскому морю.

А ледовая обстановка каждый год разная. Да что там – год: её дольше чем на десять дней предсказать невозможно в принципе! А ещё глубины малые, и фарватер сложный, и навигация без ледоколов всего 130 дней.

Значит, что? Значит, без ледоколов не обойтись.