Семь эпох Анатолия Александрова

И так бы все продолжалось, если бы в ноябре 1927 года в Советском Союзе не произошёл мятеж и как результат – государственный переворот. Ровно через 10 лет после Октябрьского переворота, причём день в день, 7 ноября 1927 года, люди Троцкого спровоцировали во время праздничных демонстраций беспорядки под лозунгами «возвращения к ленинскому курсу». Люди Сталина мятеж ликвидировали, а мятежников побили. А затем зачистили. Сначала политически, как Троцкого, отправленного в Алма-Ату и далее высланного из СССР, позже – и физически.

И стали строить социализм в одной, отдельно взятой стране. «Восемнадцатое брюмера» товарища Сталина свершилось.

Так и получилось, что на самом деле ленинский курс на мировую революцию при диктатуре пролетариата на захваченной ею территории России был торпедирован. Это, собственно, известная история. Просто наши историки стеснялись называть вещи своими именами, потому как идеологическая традиция требовала жёстко: как захватил Ленин власть в 1917 году, так и шли товарищи ленинским курсом вплоть до августа 1991 года.

На советской науке это отразилось так, что победившие сталинские государственники решили поинтересоваться: а чем, собственно, занимается Академия наук СССР? Становится ли она «передовым отрядом советских учёных»?

Оказалось, что не особенно. Академики так и сидели в своей хрустальной башне, и польза от них пролетариату была, мягко говоря, неочевидна.

Нужны пролетариату самолёты? Да всё ясно: конечно! Есть у нас для этого ЦАГИ? Есть. А что делает Академия наук? Нет, не создала Академия наук своего самолёта.

Всё понятно и с радием. По тем временам он считался суперперспективным веществом, пригодным для использования во многих видах техники и даже в быту. Им покрывали стрелки часов и ёлочные игрушки, его добавляли в косметические средства и даже в зубную пасту и питьевую воду. От него ожидали переворота в науке и технике. Значит, нужен пролетарию и Радиевый институт. А что Академия наук? Никто не знает, что от неё ожидать в смысле радия.

Ясно всё и с оптиками, и с химиками, и с геологами, и с материаловедами. Тем более понятна была польза от тех, кто, как Роберт Классон, развивал энергетику, выполнял план ГОЭЛРО.

Правда, конкретно с Классоном у советского руководства, включая Ленина, получались какие-то вечные трения. Отчего прямо на заседании Высшего совета народного хозяйства – ВСНХ – 11 февраля 1926 года Роберт Классон и скончался от разрыва сердца. Но это вопрос другой. Главное же, что понятно, кто делает советской власти электрификацию. А что делает Академия наук?

В общем, естественно было появление организаций, системно претендовавших на то, чтобы стать подлинным центром науки в России вместо АН СССР. Например, Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству в СССР (ВАРНИТСО), которая в целом справедливо констатировала:

«Академия наук в настоящее время еще находится во власти реакционных традиций и кастовой ограниченности. Благодаря этому при наличии крупных работ отдельных академиков она не сумела связать свою работу с нуждами и потребностями социалистического строительства и не является организацией, руководящей научной жизнью Союза. Творческая научно-исследовательская работа после Октября пошла в значительной мере мимо Академии наук». [153]

Вручение АН СССР правительством нового устава 18 июня 1927 года тоже не помогло преобразованию её в «передовой отряд советских учёных».

На следующий год провели добор новых действительных членов. Из коммунистов. Не помогло.

Ещё через год в академии провели чистку, удалив наконец непременного секретаря С.Ф. Ольденбурга. Встряска есть, результата нет.

Тогда в декабре 1929 года было открыто уже серьёзное «Академическое дело», по которому оказалось арестовано свыше 100 человек.

Результат вышел печальным: пострадали главным образом историки и гуманитарии. Что, конечно, удовлетворило разных коммунистических идеологов, но никак не помогло наладить устойчивый научно-технический прогресс для победившего пролетариата.

Таким образом, к 1930 году АН СССР организатором и штабом такого прогресса стать никак не могла. Но поскольку прогресс необходим и востребован, то как в 2010–2020‐х годах целый ряд пустот Российской академии наук заполнили НИЦ «Курчатовский институт» и ряд других национальных исследовательских центров, так в 1930‐х годах центром науки в СССР стал Ленинградский физтех.