Семь эпох Анатолия Александрова

И прежде всего – в силу самой философии, заложенной при создании «первого большевистского», о которой уже говорилось: здесь исследования были ориентированы прежде всего на практический результат. Институт Иоффе тем и выделялся, что исследовал не какие-то далёкие от жизни фундаментальные проблемы (хотя и их тоже, но – опосредованно, как теоретическое подспорье практическим поискам), а занимался тем, что позднее стали называть прикладной наукой. То есть тем, что нужно здесь и сейчас тому самому народному хозяйству.

Сам ЛФТИ и входил-то тогда в систему Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Впрочем, это обстоятельство не мешало разным интриганам и горлопанам обвинять физтех именно в том, чем он не являлся.

Вот, например.

Июнь 1938 года. Самая махровая ежовщина. Л.П. Берия, позднее кровавой ценою образумивший сорвавшийся с тормозов НКВД, ещё даже не первый заместитель народного комиссара внутренних дел СССР Н.И. Ежова. Им он станет в августе. А возглавит внушавшее страх ведомств только в ноябре, после чего без меры раскрутившееся колесо репрессий начнёт замедлять свой ход и «социалистическая законность» начнёт восстанавливаться.

А пока на дворе натуральная охота на ведьм. В том же июне 1938‐го, например, арестовывают будущего главного конструктора советских космических кораблей Сергея Королёва. Дело, густо замешанное на взаимных доносах. У начала его, по наезженной схеме, «честный инженер» А.Г. Костиков, который пишет письмо «наверх» с выражением беспокойства неправильной, по его мнению, организацией работ и медленными темпами выполнения задач. Результат: двое расстреляны, дюжина посажены, уцелевшие до конца жизни помнят, как топили друг друга в надежде спасти себя.

Та ещё добрая память…

Вот в это самое время появляется статья в «Ленинградской правде», органе горкома и обкома КПСС. То есть это голос первого секретаря обкома Андрея Жданова, одного из ближайших соратников Сталина. И вот в газете, где без одобрения, а то и прямой команды Жданова ни одна буква не печатается, появляется статья очередного «честного инженера», некоего А. Моисеева. Под заголовком «Чистая физика и реальная жизнь» автор обвиняет директора физтеха А.Ф. Иоффе в том, что, дескать, в институте наука отрывается от техники, от задач народного хозяйства, от требований жизни. Теоретизируют, мол, товарищи учёные, в то время как задачи пятилетки требуют…

И так далее.

Голос обкома, напомню. Обком – второй в стране. Первый секретарь обкома, глава города и области – в ближайшей обойме Сталина. Ленинград живёт в условиях перманентных репрессий с момента убийства Кирова в 1934 году.

И в учёном мире все прекрасно помнят про недавнее совершенно нелепое, из пальца высосанное «Пулковское дело». И про сильно помятых в нём физтеховцев Всеволода Фредерикса, Петра Лукирского, Юрия Круткова – тоже. Хоть П.И. Лукирский по ходатайству А.Ф. Иоффе и О.Ю. Шмидта был освобождён в 1942 году, а в 1946 году стал даже академиком, как был освобождён и Ю.А. Крутков, внёсший затем важный вклад в будущий атомный проект своими расчётами ускорителей, – про 19 расстрелянных по этому делу учёных научный мир, естественно, помнил.

В самом ЛФТИ за время репрессий пострадали более 40 человек. Не менее тринадцати учёных физтеха погибли, в основном были расстреляны.

Среди них оказался выдающийся физик-теоретик Матвей Бронштейн, известный своими работами в области астрофизики, космологии, релятивистской квантовой теории и теории гравитации и попавший, похоже, просто в списки по расстрельным квотам обкомов, в данном случае Ленинградского.

Арестован и расстрелян за абсурдное «намерение изготовить бомбу для совершения теракта над Сталиным» заведующий лабораторией ФТИ Александр Константинов, автор изобретения передающей телевизионной трубки с накоплением зарядов.

Под подозрение и в активную разработку НКВД как члены контрреволюционных антисоветских организаций попали будущие нобелевские лауреаты Николай Семёнов и Лев Ландау; выдающийся теоретик, воспитавший целое поколение советских физиков, Яков Френкель и многие, слишком многие другие…

И что?

И встаёт Анатолий Петрович Александров. Никакой ещё не «ядерный физик», не «отец атомного подводного флота». Даже ещё не «тот, кто полностью обеспечил безопасность советского флота от магнитных мин» в годы Великой Отечественной войны.

Словом, пока ещё никакой не авторитет (и – о чём никто не знает, но он-то сам помнит!), с тщательно скрываемым прошлым участия в боях против красных.

И вот этот человек встаёт и на протяжении получаса аргументированно разносит в пух и прах положения гнусной статейки. Он безусловно доказывает, что «прикладная тематика, которая ведётся институтом, исходит главным образом от Абрама Фёдоровича, а не от кого-нибудь другого».

М.П. Бронштейн.

Из открытых источников