Семейная драма XVIII столетия. Дело Александры Воейковой

По силе высочайшаго ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА соизволении о капитанше Воейковой заключения, изображенных в почтенном письме вашего Сиятельства от 24 апреля мною вчерашний день полученном, приказал я московскому обер-полицмейстеру о недопущении помянутой Воейковой приезжать в сию столицу, а мужу ее, в свойстве с племянником моим князем Гаврилом Петровичем Гагариным находящемуся, не оставлю внушать к исполнению всего от вашего Сиятельства мне изъесненнаго. И какой успех в сем последнем обстоятельстве происходить будет, о том не премину уведомить вас, милостивый государь мой. Пребывая в протчем с истинным и непременным почтением моим Вашего Сиятельства покорнейший слуга Петр Еропкин.

30 апреля 1789. Из Москвы.

РГАДА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 2749. Л. 55.

<p>№ 14. Письмо П. Д. Еропкина А. А. Вяземскому</p>

Милостивый государь мой князь Александр Алексеевич!

По содержанию почтеннаго письма вашего Сиятельства не оставлю я убеждать капитана Воейкова к отсылке в Рязань денег для содержания жены ево. Пребывая в протчем с совершенным почтением моим Вашего Сиятельства покорнейший слуга Петр Еропкин.

Апреля 30 дня 1789-го года. Москва.

РГАДА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 2749. Л. 56.

<p>№ 15. Письмо П. Д. Еропкина А. А. Вяземскому</p>

Секретное.

Милостивый государь мой

князь Александр Алексеевич!

Во исполнение высочайшаго ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА соизволения, объявленнаго мне вашим сиятельством, старался я преклонять капитана Воейкова к примирению и общежитию с ево женою.

На сие отозвался он мне, что противу ея никакой злобы, ненависти и мщения в душе своей не имеет и все клеветы, поношения и досады, которые она ему зделала, прощает ей от чистова своего сердца, но на житье с нею согласиться не может, потому 1-е, что он уже третий год одержим параличною болезнию, которая требует пребывания его в Москве по лутчей удобности в лечении; 2-е. в сожитии с нею по ее нраву и малой к нему любви не надеется он иметь того спокойствия духа, которое теперь ему паче всего нужно и 3-е. по имению при себе пятерых малолетных детей, из коих одна уже невеста, воспитание и учение их требует также ево здесь с ними пребывания. А по всем сим обстоятельствам и просит дозволить ему остатки своей жизни препроводить в том одиначестве, в котором он несравненно спокойнее, нежели был в сожитии с нею 20-ть лет. Относительно же до денег на содержание ее потребных, как обязывался он давать ей по 500 рублей, когда его превосходительство Иван Васильевич Гудович предлагал ему и ей способы к примирению, то и ныне, не отступая от того, расположен давать ей ту сумму, так что теперь отправляет к ней в рязанской приказ общественного призрения 250 рублей, а в будущем сентябре месяце толикое же число остальных отправит, и потом по 500 рублей обязывается вносить каждогодно в генваре месяце за год в период. Сверх того обещает давать ей хлебнаго запасу, то, что уделить может из-за содержания собственнаго своего дому, соединяя при том и сие, что, поелику он за большою своею дочерью недавно дал по рядной приданаго на 27 000 рублей, да и еще по тяжебному делу должен иску платить более 20 000 рублей, то и считает он себя столько разстроенным, что не в состоянии давать жене своей более 500 руб.

Я о всем вышеозначенном сообща вам, милостивый государь мой, покорно прошу о всеподданнейшем того ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ донесении. Пребывая в протчем с истинным и непременным почтением моим, вашего сиятельства покорнейший слуга Петр Еропкин.

Маия 7 дня 1789 года. Москва.

РГАДА. Ф. 7. Оп. 2. Д. 2749. Л. 57.

<p>№ 16. Приказ А. А. Вяземского курьеру Д. Горину</p>

От действительнаго тайнаго советника, генерал-прокурора

и кавалера сенатских рот куриеру Даниле Горину Приказ.

Во исполнение высочайшаго ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА соизволения отправляешься ты в город Рязань для произвождения к тамошнему правителю господину действительному статскому советнику и кавалеру Александр Михайловичу Кологривову посланной женщины, чего ради и поступать по нижеследующему. 1-е. На данные тебе из Тайной экспедиции деньги по случаю болезни помянутой женщины, которую на почтовых подводах вести невозможно, нанять четыре лошади до Рязани и потом ехать с оною прямо в означенной город без замедления, не останавливаясь нигде праздно. 2-е. Будучи в пути, никаких огорчений ей не оказывать, а паче ни о чем ее дерзастно не спрашивать, но наблюдать токмо того, дабы она кроме повеленнаго места никуда не заезжала для продолжения времяни. По приезде же в Рязань адресованной к его превосходительству Александр Михайловичу, конверт вруча, представить и оную женщину и, изтребовав о всем оном ко мне ответ, следовать обратно в Санкт-Петербург на почтовых двух подводах, платя за оные из выданных тебе из экспедиции прогонных денег. Будучи ж в пути, обид и притеснений никому ни под каким видом не чинить и излишних подвод и без платежа прогонов отнюдь не брать под опасением за неисполнение всего тебе предписаннаго по силе воинских регул суждения.