Семья Зитаров. Том 2

Все пропало. Огорченный и взволнованный Янка вернулся в строй. Он не знал, на кого сердиться за эту неудачу: на Адату, на старшего сержанта или на командира роты. Больше всего он досадовал на самого себя: не умел сдержаться, все испортил. Пробудилось отчаянное упрямство: нет справедливости на свете, не буду дальше учиться — пусть выгоняют из инструкторской роты. Уеду без разрешения.

Но у ротного командира было еще что-то на уме. С хмурой усмешкой прохаживался он перед строем, продолжая держать в руке увольнительное свидетельство Янки.

— По нашей роте было намечено к увольнению шестнадцать человек, — наконец сказал он. — В связи с тем, что Зитар не едет, одно место остается свободным.

У всех загорелись глаза: еще один человек мог уехать домой. Адата тоже заволновался: может быть, я? Он сегодня был так популярен, из-за него наказали драчуна. Кажется, капитан имеет в виду его, вон как приветливо и поощряюще смотрит он в его сторону.

— Адата! — действительно позвал капитан. Он вышел из строя:

— Да, господин капитан!

«Неужели командир роты в самом деле отдаст мое свидетельство этому скоту?» — думал Янка. Все можно было стерпеть, только не такой явный вызов. В груди Янки закипал бурный протест, ему хотелось кричать.

— Ну, рядовой Адата, — произнес капитан, — может быть, вы хотите отправиться?

— Так точно, хочу, господин капитан! — обрадованный солдат вытянулся в струнку.

По строю тихо пробежал ропот удивления.

— Хорошо, Адата, вы можете поехать сегодня вечером.

— Спасибо, господин капитан! — крикнул Адата так громко, словно его резали.

И это унижение Янке пришлось перенести молча.

…Все праздники Явка провел в казарме. Он ни с кем не разговаривал, не изучал устав и ничем не интересовался. Кроме того, он твердо решил больше никогда не ходить в увольнение, даже если ему это будут предлагать. Со временем самая большая горечь этого дня прошла, но совершенно забыть об этом он никогда не мог. Никто не знал, как много потерял он, когда командир роты разорвал его увольнительное свидетельство. Сам он узнал об этом довольно скоро — сразу же после Иванова дня.

3

Марта Ремесис прислала Янке странное письмо.

«Милый друг Ян Зитар! — писала она. — Сегодня я пишу тебе в последний раз. Ты меня очень огорчил. Чем — ты сам должен знать. Но чтобы все было ясно, я тебе скажу. У нас сейчас конфирмовали юношей и девушек, в том числе и меня. Я тебе об этом еще раньше писала и просила, чтобы ты приехал на конфирмацию. Было много гостей, и я получила целую гору цветов. Не было только тебя. Я знаю — ты мог бы приехать и не приехал. Почему? Только потому, что тебе безразлично, что здесь происходит и что делаю я. А если это так, нам нет смысла затруднять друг друга письмами. У меня сейчас каникулы, и я нахожусь дома. Здесь много дачников, и о скуке говорить не приходится. Думаю, что и у тебя нет недостатка в развлечениях, иначе ты приехал бы когда-нибудь навестить меня. Твоя сестра, теперешняя госпожа Кланьгис, интересовалась тобой и взяла адрес. Вероятно, ей можно было его дать? На этом кончаю. Ответа не жду.

Марта».

— Интересные дела! — подосадовал Янка. — Оправдывайся теперь в несовершенных проступках. Она лучше меня знает, что я могу и чего не могу.

Он решил не отвечать Марте. Заносчивая, капризная девчонка!.. Но я тоже не шут какой-нибудь. Я никогда не стану навязываться.

Вскоре после этого он получил первое письмо Эльзы.