Семья Зитаров. Том 2

Ветер кружил в воздухе пожелтевшие листья. Одна за другой уходили в город подводы, груженные вещами дачников. Окна дач закрыли ставнями. Распрямила сухой стебель трава на дюнах, сосновая хвоя засыпала следы ушедших горожан. Море окуталось дымкой дождя.

Однажды рыбаки последний раз вытащили невод. Он был пустым.

— Нечего тут больше копаться, — сказали рыбаки. Они разобрали невод, и каждый увез домой свою часть. Общественный инвентарь — лебедку, тросы, весла, ворот для вытаскивания невода и якоря — убрали в клеть кормчего; карбас оттащили подальше на берег, где его не доставали вода прилива и весенний лед, и опрокинули вверх днищем. Заработок последней недели пропили вместе — хозяева и батраки. И каждый отправился своей дорогой.

Рудис Сеглинь с месяц тому назад ушел со знакомым капитаном и Англию за новым судном. Теперь он вернулся в Ригу, и Янка получил от друга письмо.

«Два матроса должны идти на военную службу. Если хочешь устроиться на судно, приезжай немедленно. Я уже говорил капитану про тебя».

Янка знал капитана, он когда-то ходил штурманом у старого Зитара. Вновь ожила прежняя мечта о море. «Теперь или никогда», — подумал Янка и сложил вещи в морской мешок. Что бы он стал делать всю долгую зиму на берегу? Если вязать сеть, уйдут все сбережения и не на что будет жить; если поступить батраком к трактирщику Мартыну, не останется времени на вязку сетей и будущей весной опять придется бродить с неводом в напарниках. Уж лучше уйти в море, заработать деньги и купить готовые сети. Заодно и свет посмотришь.

Янка заявил Галдыню о том, что он отказывается от домика Микелиса, лучшую одежду и разную мелочь оставил у Эрнеста и уехал в Ригу.

2

Янка отправился на старом, славном «Нейбаде». Поздно вечером суденышко добралось до Риги и пришвартовалось у набережной Даугавы. Вместе с несколькими другими пассажирами Янка остался ночевать на пароходике. Он подремал немного в маленьком «салоне» и уже ранним утром был на ногах. Оставив вещевой мешок на хранение знакомому матросу «Нейбада», он отправился на поиски судна, где служил Рудис Сеглинь. Рудис писал, что они стоят, в Андреевской гавани [29]

, недалеко от большого элеватора. Если уголь еще не разгружен, судно должно находиться там.

Миновав «Сельдяную сортировочную», от которой несло селедочным рассолом, Янка очутился в самом мрачном и грязном углу гавани. Весь берег был завален горами угля. Под ногами хрустела угольная крошка, а мостки судов, казалось, покрывал слой сажи. Работа только что начиналась. Грохот лебедок и шипение пара мешались с пронзительными голосами людей. Из открытых судовых люков одна за другой поднимались наверх корзины — словно громадные нечистые пасти извергали ежеминутно в воздух тяжелые плевки угля. Рабочие, стоявшие на мостках, подхватывали корзины и высыпали уголь в тачки, другие бегом отвозили груз на берег. Над палубами судов стояли облака черной пыли, и штурманов невозможно было отличить от грузчиков угля. Медная обшивка дверей кают и рамы иллюминаторов уже не сверкали на солнце. Белый китель кока стал пестрым, как голландская корова.

Пробираясь мимо тачек с углем, Янка испачкался. Брюки блестели от осевших на них мелких кристалликов угля, руки посерели, словно их выпачкали в золе, и в нос набилась угольная пыль.

Судно, которое он искал, стояло рядом с большим элеватором. Янка поднялся на мостки и пошел наверх.

— Чего путаешься под ногами! — закричал на него грузчик. Янка посторонился, чтобы дать ему дорогу, и чуть не свалился с мостков. Внизу его подкарауливала блестящая, как деготь, вода. Кое-как он добрался до палубы и остановился у поручней, чтобы немного прийти в себя от безумного хаоса. Но где там! Из переполненных корзин валились куски угля, рабочие у лебедок кричали, чтобы сторонились, и при повороте стрелы крана одним из стропов с головы Янки сдернуло шапку. Настоящий ад!

— Эй, вы там! — крикнул ему какой-то моряк, по-видимому, боцман. — Что тебе здесь надо?

— Капитана! — крикнул Янка в ответ.

— Капитан в городе, — ответил моряк. — Зачем он тебе? Вероятно, хочешь наняться?

— Может быть. Я знаю капитана. Он обещал мне место.

— Тогда тебе придется подождать. А пока иди-ка ты лучше на берег.

— Не могу ли я увидеть Рудиса Сеглиня? — спросил Янка.

— Сеглинь в кубрике. Прошлую ночь он стоял на вахте и теперь спит.

Янка проскользнул кое-как в носовую часть судна. Он знал, что матросские кубрики на всех кораблях помещаются на правой стороне, поэтому смело искал дверь. Носовое помещение разделял узкий, темный коридор. По сторонам его были две двери. У одной, прислонившись к грязной железной стенке, стояла девушка в простой крестьянской одежде. Заметив Янку, она отвернулась и закрыла глаза грязным носовым платком. Янка услышал тихие всхлипывания. Плечи девушки вздрагивали от сдерживаемых рыданий. Он растерянно остановился, не зная, что делать. Рядом с девушкой на полу стоял небольшой чемодан — вероятно, она приехала издалека.

— Что с вами случилось? — решился наконец Янка. — Вы кого-нибудь разыскиваете?