Сепарация: руководство для родителей

У меня хранится стопка писем от моего сына. Вы же знаете этот старый, как мир, вопрос: «За что вы схватились бы в первую очередь, если бы загорелся ваш дом?» Так вот, если бы загорелся мой дом, я захватила бы как можно больше фотоальбомов и эту тоненькую стопочку писем от Кристофера.

Есть песня Марка Шульца, которая заставляет меня рыдать, сколько бы раз я ее ни слушала. Она называется «Письма с войны». Душераздирающий текст этой песни описывает боль матери, пишущей письмо сыну-фронтовику через много дней после того, как он был захвачен в плен врагом. Она дорожит письмами, которые получила от него перед его пленением, как сокровищем.

У моей песни было бы другое название: «Письма из тюрьмы».

Письма, которые я получала от своего сына, написаны в основном карандашом, на листочках из специальных тюремных блокнотов, бисерным почерком, чтобы уместить как можно больше текста на ограниченном пространстве бумаги. Называемые на тюремном жаргоне «воздушными змеями», некоторые письма были отосланы с марками, наклеенными в перевернутом виде; на других снаружи конверта отпечатан штамп тюрьмы.

На том письме, которое мне дороже всех, стоит почтовый штемпель с датой 14 мая 2003 года, оно из воспитательной тюрьмы в Орегоне. Я так отчетливо помню тот день, когда получила его, как будто это было вчера.

Это письмо казалось мне таким же тяжелым, как мое сердце.

Всего за пару недель до того, как я его получила, скончалась моя мать, и Крис еще не знал о ее смерти. У меня не было денег, чтобы полететь в Орегон, и я не могла собраться с духом, чтобы рассказать ему об этом в письме. Крис очень сблизился с бабушкой, пока его собственная мать искала ответы во грехе: бабушка была в его детской жизни единственной константой.

Я консультировалась с тюремным капелланом, чтобы организовать телефонный звонок Крису и сказать ему об этом лично.

ПУТЬ СПАСЕНИЯ

Иоанна 10:10

Римлянам 5:8

Иоанна 14:6

Откровение 3:20

Молитва: Отче, я знаю, что я грешник, и прошу тебя простить меня. Я верю, что Христос умер за меня, и хочу отвратиться от своих грехов. Иисус, войди в мое сердце и будь моим личным спасителем. Я обещаю повиноваться и следовать тебе все дни моей жизни.

Имя: Крис ****

Дата: 7 апреля 2003 г.

Я копалась в саду – это моя страсть. В Миннесоте наступила весна; все пышно росло и зеленело. Куда ни падал мой взгляд, повсюду из холодной зимней земли появлялась новая жизнь.

Я сидела на раскладной скамье для пикника, как всегда, прижимая к сердцу письмо, повторяя ту же молитву, которую читала всегда.

Господи, прошу Тебя, храни его. Пожалуйста, позволь ему найти Тебя во всем этом.

Когда я вскрыла двенадцатистраничное письмо сына, на землю спланировал маленький клочок бумаги. Я его подняла, и мне хватило одного взгляда, чтобы брызнули слезы. Еще пара секунд – и я уже рыдала, как младенец. Спустя тридцать один год своей жизни мой сын совершил свой крутой разворот – через два дня после того, как умерла моя мать.

«Сядь и приготовься к тяжелым вещам», – так начиналось его письмо.

Прошли годы с тех пор, как я получила это письмо; за ним последовали другие, когда сын то выходил из тюрьмы, то попадал туда снова, то исправляясь, то вновь срываясь. С тех пор я и моя семья стали свидетелями того, как Кристофера крестили в нашей церкви, возвестив о его крутом развороте миру.

Однако новый путь веры не был для него легким. Я видела, что он по-прежнему одной ногой твердо стоит на греховных мирских путях, а другой осторожно прощупывает плодородную почву веры.

Слово Божие не допускает разночтений, когда учит нас, что мы не можем полностью жить ради Бога, если живем в обоих мирах. Я очень хочу, чтобы мой сын ощутил подлинную свободу, которая приходит, когда мы живем в согласии с планом и целью, выбранными для нашей жизни Богом.

Но этого не случится, если я буду продолжать цепляться за своего сына – спешить к нему на помощь, пытаясь обеспечить его безопасность.

Потому что это больше не моя работа.

Мой сын – взрослый, и он должен найти свой собственный путь. Я помогу ему лучше всего, если буду делать меньше.

Я могу любить его. Я могу просить его простить меня за ту роль, которую я сыграла в развитии его зависимости от меня. Я могу держать свое сердце открытым, а кошелек – закрытым. Я могу мечтать за него и молиться о нем.

Я могу продолжать надеяться.

Я могу видеть его таким, каков он есть, а не таким, каким я хочу его видеть.