Сердца кристальные россыпи

Сломлены. Не повезло.

Ветер, расслабься, потише!

Звёздочка, не дрожи.

Вижу, как сыпятся с крыши

В травы каштаны-ежи.

Осень под тучей свинцовой

С ветром, гудящим в ветвях,

Бродит аллеей садовой

С блеском багрянца в глазах.

* * *

Время споткнулось о стрелку часов,

Остановилось мгновенье.

Вспомнилось детство и в буйстве садов

Розовых яблонь цветенье.

Вспомнился мне террикон-старикан

С плешью, в бороздках-морщинах.

Змея бумажного я запускал,

Стоя на самой вершине.

Как же он рвался из рук моих в высь,

В волнах воздушных плескался,

Всё же упал и на ветке повис —

С детством моим распрощался.

* * *

Когда терзает жизнь в запале диком,

И я терплю – не изойти бы криком,

И чтобы скрыть, как корчусь я от боли,

Скорей от всех я убегаю в поле.

Я окунуть спешу в траву колени,

В ромашках утонуть, как в белой пене,

И, ощутив всем телом боль земную,

Цветам доверить голову седую.

Памяти матери

1

Ах, эта сыновняя драма,

Когда без гроша и семьи

Войдёшь в отчий дом: «Здравствуй, мама,

Вот астры принёс я, возьми».

Заплакать её угораздит,

Захочет мне душу излить.

А клён будет солнце мне застить,

Чтоб слёзы её утаить.

2

Крик сдержать бы – стон во тьме завис.

Ночь сгустилась – мама, отзовись!

Сколько ты любви мне отдала,

Ну а я спешил уйти в дела.

Видел мельком твой зовущий взгляд…

Мамочка, молю: вернись назад!

Но могила встала на пути.

Каюсь я и мучаюсь – прости.

3

Абрикосная рыжая масть…

Как нас сочная мякоть манила!

До отвала мы ели и всласть —

Мама много варенья варила.

Пчёлы густо роились в тазу —

Эти детские сны не мои ли?

Я сдержал бы, наверно, слезу,

Если б мама была не в могиле.

4

Не спал я три ночи кряду,

Мне сердце печаль оплела:

Сломали подонки ограду,

Где мама покой обрела.

Ах, мама, под светлою синью,

Вдали от проезжих дорог,

Прости ты, родимая, сына,

Что он твой покой не сберёг.

* * *

У нас щенок – сплошное бедствие:

Обои рвёт, полы царапает,

Но с ним как будто снова в детстве я,

По попке шлёпнешь – он и драпает.

А во дворе, как только выскочит, —

И надо ж, чудо бесноватое —

Вот-вот цветы на клумбе вытопчет.

Кричу, но астра уж измятая.

И пусть порою нету сладу с ним,

Возьму на руки это бедствие,

И сразу становлюсь я радостным,

И кажется, что снова в детстве я.

* * *

Костёр веков раздую,

И озарится мгла.

Ужалит даль степную

Монгольская стрела.

Споткнётся конь, а русич

Качнётся чуть в седле

И волос светло-русый

Рассыплет в ковыле.

И горе хищной птицей

Над степью кружит вновь,

И Русь с ордою биться

Зовёт своих сынов.

Песня

Льётся песня,

и вьётся тропинка,

И весёлая вишня стоит,

И луна —

золотая пластинка —

Песню звёздную в сердце струит.

Песня нежно касается сердца,

Песня дышит в лицо теплотой…

Песня, песня,

не ты ли невеста,

Что смущённо стоит под фатой?

* * *

Неслух – не было с ним сладу:

В цыпках весь, в ушибах весь.

Там, где двор впитал прохладу,

Был из длинных лоз навес.

Сладость сочных виноградин

Так манила в сад чужой!

Пусть набегался он за день,

Не хотел идти домой.

Тихо крался тропкой сада,

И струился свет луны

Так, что кисти винограда

Были, словно днём, видны.

И, ступая шагом лёгким,

Замер вдруг, остолбенел:

От него неподалёку

Сад как будто пламенел.

Георгины в лунных вспышках

Полыхали все подряд,

И стоял, глазел мальчишка,

Позабыв про виноград.

* * *

Ночь тишиной опоясана.

Много ль по тропам протопал я?

Ясное имя у ясеня,

Тёплое имя у тополя.

Господи, звёзды поют нам,

В лунном купаясь источнике,

В мире таком неуютном

Ты помоги моей доченьке.

* * *

Родословной я не знал

И не делал в ней раскопок,

И судьбу по гороскопу

Никогда не вычислял.

Ждал от звёзд вестей я добрых.

Падал свет луны в обхват

На сирени светлый облик

И на яблоневый сад.

Всё смешалось: быль и небыль.

Я стоял, как в забытьи.

Были звёзды, было небо,

Тайна Млечного Пути.

В дождь

Автобус буксует – нет ходу!

Открыл бы ты дверцы, земляк.

Эх, мне б соскочить в непогоду

С подножки в сверкающий мрак.

И словом осечься на вздохе,

И складку согнать меж бровей,

И рыжие видеть сполохи

Подсолнуховых полей.

* * *

Я себя не узнаю,

Мысли точат всё упорней:

Неужели в грудь мою

Пустота пустила корни?

Я сегодня сам не свой —

Лучше б

бес в меня вселился!

Вон как ливень веселился,

Тешась юною листвой.

Окунаюсь в этот гвалт

И в сиреневую сырость.

Струи бьются об асфальт,

И ручей бежит, пузырясь.

Снова буйствовала плоть.

Разве к сердцу ты допустишь

Пустоту, пустыню, пустошь?

– Упаси от них, Господь!

* * *

Мы от стихов с ума сходили,

А может быть, и от ликёра,

Который с другом мы цедили,

И захмелели очень скоро.

И заплескалась, как наяда,

Вдруг мысль – её я отпускаю.

«На кладбище спешить не надо», —

Сказал я, а зачем – не знаю.

* * *

Улеглась залётная пурга,

И луна упала на снега.

Звёзды, как осколки льда. Мороз.

Тени от ветвей лежат вразброс.

В эту ночь не нужен мне никто.

Пробегают в свете фар авто.

Снег – сухарь хрустящий. Я один.

Мёрзлых веток слышен звон: динь-динь.

Улеглась залётная пурга.

Тишина. Мороз. Блестят снега.

И тревоги суетного дня

Растворились в сердце у меня.

* * *

Абрикосы, первенцы цветенья,

Лепестками удивляют день.

Яблони цветут для вдохновенья,

Для любви и радости – сирень.

Вишни – для чудачеств и веселья,

Сливы – для раздумий о судьбе.

Манят, манят и цветы, и зелень,

И зовут, зовут сады к себе.

* * *

Сторонясь суеты городской,