Серебряные трубы

— Будет, Михаил Иванович! — с такой же уверенностью подтвердили делегаты, словно они сами решали вопрос.

В 1945 году командование Советской Армии установило, наконец, памятник на центральной площади Измаила. Его поставили на том самом месте, где тридцать лет назад происходила закладка.

Все эти годы лоскут боевого суворовского знамени и акт закладки хранились в земле. Старики старожилы вырыли их, как только в Измаил пришли советские войска, и передали генералу Громову.

Таким образом мы узнали, что памятник кочевал с места на место, пока не стал навечно у остатков стен покоренной Суворовым турецкой крепости. Он, наконец, стал там, где должен был стоять еще полвека назад.

Прошло еще девять лет. Советские люди праздновали трехсотлетие воссоединения Украины с Россией. На празднике в Москве я снова встретил генерала Громова. После 1945 года мы поддерживали с ним связь и сговорились повидать в Москве друг друга.

Он, в пятьдесят с лишним лет, наконец-то начал заниматься, как сам сказал, «настоящим своим делом». Генерал уже несколько лет вел в Военно-инженерной академии курс истории.

Историк по призванию, он с увлечением читал молодым офицерам лекции. Особенно он любил раздел восемнадцатого столетия. Генерала считали крупным знатоком эпохи преобразователей русской армии — Румянцева, Потемкина и Суворова, продолжателей дела Петра Первого.

— Украинцы не забыли, — говорил мне генерал. — Они помнят, что Суворов со своими чудо-богатырями немало потрудился на украинской земле. Знаете ли вы, в Тульчине готовятся открыть памятник Суворову, да, да! В самые ближайшие дни! И какой памятник, если бы вы знали. По модели скульптора Эдуардса! Как тот, что стоит в Измаиле! Помните? Молодцы!

Мы разговорились с генералом, и он привел пример, как далекое прошлое перекликается с настоящим днем. Он достал из кармана кителя тщательно сложенный вчетверо листок бумаги, развернул его и вынул оттуда другой, поменьше размером.

— Вот послушайте! — сказал генерал. — Я прочту вам надпись на постаменте памятника Суворову на Рымникском поле. Ее прикрепили в наши дни румыны. Вот она!

Громов отставил листок на вытянутой руке подальше от глаз и прочитал:

«Этот памятник будет восстановлен в знак признательности и дружбы румынского народа с великим советским народом. Он был воздвигнут в честь победы над турецкими поработителями, одержанной русской армией под водительством блестящего полководца, генералиссимуса А. В. Суворова на Рымникском поле битвы 22/IX 1789 года.

В рядах русской армии сражалось много румынских добровольцев.

Вечная слава непобедимому полководцу А. В. Суворову, который сражался за освобождение нашего народа из-под турецкого ига».

СУВОРОВСКИЙ РУБЛЬ

История о находке суворовского рубля — это история не одного дня. Началась она в мои молодые годы, а закончилась совсем недавно.

Она еще раз показывает, каким терпением и настойчивостью должен обладать музейный работник.

Впервые я услышал о суворовском рубле в 1920 году.

Шла война с панской Польшей. Белополяки Пилсудского хотели захватить богатые, плодородные земли Украины. Войска Красной Армии с Дона, Кубани, Урала и Москвы спешили на помощь украинскому народу. Спешил туда же и я — командир эскадрона буденновской конной армии.

Мой полк остановился на двухдневный отдых недалеко от Винницы. Здесь мне пришлось повстречаться с таким же, как я сам, молодым командиром, уроженцем небольшого украинского городка Тульчина.

Савва Сила, так звали моего случайного дружка, с увлечением рассказывал о родном городе, о селе Тимановке, о дремучем лесе, что раскинулся кругом на многие версты, о душистых яблоневых садах, о тихой речке Руднице, протекавшей вблизи села.

— До той Тимановки от нашего города рукой подать! — уверял меня Савва.

Послушать его, так на всем свете не найти места лучше Тульчина и Тимановки.

— Приезжай к нам, друже! Мы тебе такие истории откопаем, нигде не услышишь! У нас Суворов жил. Сказов о нем в народе — во, целый ворох!

И Савва тогда же поведал мне, как в селе Тимановке старый солдат спрятал в 1918 году от наступавшего германца боевые награды своих дедов, а между ними серебряный рубль, полученный из рук Суворова. Спрятать-то спрятал, а найти не смог.

Но ни тогда, ни через двадцать лет не пришлось мне побывать в Тимановке.

В 1941 году в первые месяцы Великой Отечественной войны меня, раненного в бою подле Детского Села, привезли в Ленинград, в госпиталь. В одной со мною палате лежал с тяжелым ранением ноги офицер-украинец Василь Михайличенко. До войны он жил в Тульчине, часто наезжал в село Тимановку, знал там многих.

Над моей кроватью на стене висел вырванный из какой-то книжки портрет Суворова. Михайличенко, прикованный раной к своей койке, подолгу разглядывал изображение старого полководца. Он часами говорил со мною о боевых походах фельдмаршала, о блистательных победах русских солдат под его водительством.

И снова, как когда-то в 1920 году, я услышал сказ о суворовском рубле.