Серебряный век в нашем доме

10 апреля 1976

Принстон

Дорогой Игнатий Игнатьевич,

Мне хочется думать, что до Вас дошло мое письмо от 20 ноября, но полной уверенности в этом у меня нет. <…> В М<оскве> был мой близкий друг, молодой профессор, мой бывший аспирант, который до Вас не успел добраться (был только три дня в М<оскве>), но добрался до Л<ьва> З<иновьевича> К<опелева>, кот<орый> был в этот день в больнице, и его тепло принимала Р<аиса> Д<авыдовна> О<рлова>. Он (этот профессор) принес ей кое-что из мною написанного в 50-х–60-х г.г. Ранние вещи свои я не ценю, не люблю. Многое было написано наспех. Как я писала в моем Курсиве, я научилась думать поздно. Но научилась, все-таки, слава Богу!

Знали ли Вы Валентину, племянницу ВФХ? Она умерла лет пять тому назад. Может быть, если представится случай, Вы мне черкнете что-нибудь о ней. Знаете ли Вы Наталью Борисовну Вырубову, урожденную Кан, по первому мужу Хрущеву? Она дочь сестры ВФХ, жила всю жизнь в Москве (род<илась в> 1901<году>). Как, где и когда умерла Анна Ив<ановна>? Читали ли Вы ее воспоминания (кот<орые>, как мне говорят, не очень ценны)?

О себе скажу, что я сейчас (на этот весенний семестр, кот<орый> кончается через три недели) была приглашена в хороший колледж, как лектор-гость. Читаю в аспирантуре лекции по структуральной поэтике и по структурализму вообще. Для меня эта область оказалась не “модой”, не “увлечением”, а чем-то гораздо более важным, что имеет касательство и к мировоззрению, и к методологии всей интеллектуальной деятельности, и к общей картине современности. Летом поеду в Калифорнию, там в библиотеке Хувера (Станфорд) лежат два ящика моих (и ВФХ) бумаг, кот<орых> я 25 лет не видела, хочу их посмотреть и кое-что из них напечатать.

Буду счастлива получить от Вас хотя бы короткое письмо. Будьте здоровы.

Думаю о Вас, вспоминаю.

Нина[248].