Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

Искушения Св. Антония, как назвал плотские желания Андрей Белый, пришли к нему с неожиданной стороны. Он вдруг стал ощущать явные эротические эманации со стороны Асиной сестры Наташи Поццо, что складывалось в необычно-пикантную ситуацию. То ли здесь разыгралось воображение поэта, то ли его измученное сознание стало видеть нечто, что выходило за рамки реальности. По сути – он оставался с собой один на один…

«Чувствовал я себя все время очень странно: физическая работа, утомительная и непривычная, шла вразрез c моими медитациями; полоса внутренней сосредоточенности кончилась; в душе осталась – боль. Я стал замечать, что Ася все более и более замыкалась в себя, все более и более уходила в свою работу, и между нами стало образовываться нечто вроде средостения, пока еще почти незаметного; в годах это средостение углубилось; считаю, что причины этого средостения в нежелании Аси войти в чрезвычайно бурные и интенсивные переживания, которые развились во мне с Бергена. Наоборот: с Наташей у меня стали нащупываться очень странные отношения; они начались с декабря 1913 года, прозвучали в Лейпциге; и теперь в Дорнахе вновь обнаружились, но как-то нелепо для меня; мне казалось, что между нами вспыхивать стала искорка эротизма, и что Наташа, в себе осознав эту искорку, стала видимо от меня сторониться; порой в ней мелькало даже что-то враждебное ко мне…»

Зима 1913–1914 гг. прошла, по выражению Аси Тургеневой, под знаком Пятого Евангелия. В разных местах Штейнер читал лекции на эту тему, также им были даны указания «относительно внутренней работы». Андрей Белый пытается фиксировать в рисунках возникающие внутри него оригинальные образы, вначале Ася помогает ему в этом, но впоследствии он справляется с этим самостоятельно.

До колонии антропософов доносятся слухи о строительстве здания в Дорнахе, и они понимают: еще немного – и им тоже придется присоединиться к этим работам.

ПРИМЕЧАНИЕ.

Первый Гётеанум начал строиться в 1913 году из дерева и бетона. В здании планировалось проводить театрализованные представления антропософского общества. В строительстве здания, кроме Анны Тургеневой и Андрея Белого, участвовали Маргарита Сабашникова и Максимилиан Волошин.

Несмотря на все попытки Белого полностью разделить учение антропософии и стать подлинным «штейнерианцем», сделать до конца ему это не удалось… Роковую роль в этом сыграло отстранение Аси. Кроме того, и сам Штейнер, как это можно видеть из его записей, а также воспоминаний Тургеневой – не собирался уделять особое внимание русскому поэту, как и приближать его к себе.

Но Ася специально подчеркивает в своих воспоминаниях верность Андрея Белого антропософии и лично Штейнеру. Ей хочется думать и верить, что ее спутник в те годы всецело разделял антропософское учение, не испытывая в нем и тени сомнения.

«Так, Андрей Белый описывает поездку в Мюнхен в 1906 году, состоявшуюся вскоре после тяжелого жизненного испытания. В мюнхенском “трактире августинцев” он переживает нашествие двойников, на него обрушиваются голоса как воспоминания о прошлых жизнях. <…> А дальше он описывает, как идет домой по тихим улицам, мимо кафе Zuitpold. “Там есть зал для лекций. В этом зале через шесть лет я получил ответ на мучающие меня тогда жизненные вопросы”. <…> А вот другое место, где содержится намек на совместную работу с Рудольфом Штейнером: “Только серьезная встреча с естествознанием Гёте в 1915 году привела меня к пониманию моих юношеских ошибок”.

Также и другие места, содержащие осторожные, но при этом определенные формулировки, показывают тому, кто знал его жизнь за границей, что Белый пытался между строк сообщить друзьям о своей верности антропософии Рудольфа Штейнера».

По словам Аси, когда она увидела на собрании общества, как и другие присутствующие, проект будущего здания, то испытала воодушевление и желание немедленно приступить к работе. Несмотря на то что в воздухе витала атмосфера надвигавшейся войны, антропософцы верили, что новое учение и духовные прозрения помогут им преодолеть кризис цивилизации и найти пути выхода из него.