Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

«…ночь была удивительная, светлая, прохладная, деревья в арке стояли серебряные от луны. И мы с Д.С. как-то незаметно оказались вдвоем, на дорожке парка, что вьется по берегу шумливого ручья-речки Боржомки, далеко по узкому ущелью. И незаметно шли мы все дальше, так что и музыка уже была едва слышна. Я не могу припомнить как начался наш странный разговор. Самое странное, что он мне тогда не показался странным. Мне уже не раз делали, как говорится, «предложение». Еще того чаще слышала я «объяснение в любви». Но тут не было ни «предложения», ни «объяснения»: мы, и главное, оба – вдруг стали разговаривать так, как будто давно уже было решено, что мы женимся, и что это будет хорошо. Начал, дал тон этот, очень простой, он, конечно, а я так для себя незаметно и естественно в этот тон вошла, как будто ничего неожиданного и не случилось».

Родные Зинаиды всерьез ее сообщение о предложении Мережковского не восприняли, но она, рассердившись, в долгие разговоры вступать не стала.

На другой день все продолжалось, как и раньше – прогулки в парке, разговоры… Мережковский рассказывал о своей семье, приходил к Гиппиусам в гости. Но «никакого “объявления” о нашей будущей свадьбе не было, но как-то это, должно быть, зналось…»

Лето подходило к концу, было условлено, что Дмитрий поедет в Петербург, чтобы переговорить с отцом, снять квартиру, а венчаться решили в январе.

Самое трудное было уговорить отца выделить деньги на содержание молодой семьи. Мать Мережковского взяла на себя эту миссию, утешая сына тем, что «дело выйдет».

Дмитрий Сергеевич приехал за невестой в Тифлис раньше времени. Стоит упомянуть, что вкусы и пристрастия будущих супругов были очень разными. Зинаида любила музыку, которую Мережковский не ценил и не понимал. «В этот период мы с Д.С. ссорились, хотя не так, как в дни первого знакомства и в первый год после свадьбы, но все же часто. У обоих был характер по-молодому неуступчивый, у меня в особенности».

Венчание решили провести без пышноты – «без всяких белых платьев и вуалей». Оно состоялось 8 января (1889 г.). Одним шафером был кузен Вася, который только что перешел в восьмой класс. Вторым шафером – его товарищ.