Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

«Утро было солнечное и холодное. Мы отправились с мамой в Михайловскую церковь, близкую, как на прогулку: на мне был костюм темно-стального цвета, такая же маленькая шляпа на розовой подкладке. Дорогой мама говорила мне взволнованно: “Ты родилась восьмого, в день Михаила Архангела, с первым ударом соборного колокола в Михайловском соборе. Вот теперь и венчаться идешь 8-го, и в церковь Михаила Архангела”.

Но я была не то в спокойствии, не то в отупении: мне казалось, что это не очень серьезно. В церкви (холодной) мы нашли наших шаферов, свидетелей и двух теток – жену (и ее сестру) покойного дяди. Свидетели были их знакомые, какие-то адвокаты. Нашли мы и жениха. Он был в сюртуке и в так называемой “николаевской” шинели, – их тогда много носили – с пелериной и бобровым воротником. Она была петербургская – пригодилась и для суровой тифлисской зимы. В шинели венчаться было, однако, нельзя, и он ее снял. Говорил потом, что не почувствовал холода, ведь все это продолжалось так недолго. Еще бы, ведь не было ни певчих, ни даже, кажется, диакона, и знаменитое “жена да боится своего мужа” прошло совершенно незаметно. Постороннего народа почти не было, зато были яркие и длинные солнечные лучи верхних окон – на всю церковь. На розовую подстилку мы вступили вместе и – осторожно: ведь не в белых туфельках, – с улицы, а это все идет после священнику. Как не похоже было это венчанье на толстовское, которое он описал в “Анне Карениной” – свадьба Китти!»

Дальше все было как-то буднично и обыкновенно, по словам Гиппиус. Пешком отправились домой, позавтракали «обыкновенным завтраком», молодые читали в комнате Зинаиды книгу, затем – обедали. Дальше следует ситуация, почти анекдотическая.

«Вечером, к чаю, зашла случайно бывшая моя гувернантка-француженка. Можно себе представить, что она чуть со стула не упала от неожиданности, когда мама, разливая чай, заметила мельком: “А Зина сегодня замуж вышла”.

Д.С. ушел к себе в гостиницу довольно рано, а я легла спать и забыла, что замужем. Да так забыла, что на другое утро едва вспомнила, когда мама, через дверь, мне крикнула: “Ты еще спишь, а уж муж пришел! Вставай!”

Муж? Какое удивленье!».

Молодых ждал Петербург, и они отправились по Военно-Грузинской дороге до Владикавказа на санях. В город приехали поздно и, переночевав в гостинице, на другой день сели в «обыкновенный поезд» до Москвы.

Сделали необходимый визит родственникам, во время которого бабушка, узнав, что невеста «венчалась без белого платья, без флердоранжа и что после венчанья не было традиционного молебна», пришла почти в гнев.

Не задерживаясь в Москве, тем же вечером молодые уехали с почтовым поездом в Петербург.

Здесь молодой жене Мережковского только предстояло познакомиться с городом и его культурной, художественной и литературной жизнью.

У них была квартира на Верейской улице в доме, который Гиппиус охарактеризовала как «не дурной» и «не старый». Единственное, что было неудобным – его местоположение. Он был далеко от центра.