Серебро Господа моего

Мы съехали с Макдугал в середине зимы:Моя подруга из Тольятти, я сам из Костромы.Мы бы дожили до лета, а там секир-башка,Но в кокаине было восемь к трем зубного порошка,Пришлось нам ехать через люкПри свете косяка,Она решила ехать в Мекку. Я сказал: «Пока».Не помню, как это случилось, чей ветер дул мне в рот,

Я шел по следу Кастанеды – попал в торговый флот,Где все матросы носят юбки, у юнги нож во рту.И тут мы встали под погрузку в Улан-Баторском порту,Я сразу кинулся в дацан – хочу уйти в ритрит,А мне навстречу Лагерфельд,Гляжу – а мы на Оксфорд-стрит.Со мной наш боцман Паша, вот кто держит фасон,На нем пиджак от Ямамото и штаны Ком Де Гарсон,

И тут вбегает эта женщина с картины Моне,Кричит – у нас четыре третьих, быстро едем все ко мне.У них нет денег на такси, пришлось продать пальто.Клянусь, такого в Костроме еще не видел никто.Вначале было весело, потом спустился сплин,Когда мы слизывали слизь у этих ящериц со спин.В квартире не было прохода от языческих святынь,Я перевел все песни Цоя с урду на латынь,

Когда я допил все, что было у них меж оконных рам,Я сел на первый сабвей в Тируванантапурам.И вот мы мчимся по пустыне, поезд блеет и скрипит,И нас везет по тусклым звездам старый блюзмен-трансвестит.Кругом творится черте-те что – то дальше, то вблизи,То ли пляски сталеваров, то ли женский бой в грязи,Когда со мной случился двадцать пятый нервный срыв,Я бросил ноги в Катманду через Большой Барьерный Риф.

И вот я семь недель не брился, восемь суток ел грибы,Я стал похож на человека героической судьбы,Шаманы с докторами спорят, как я мог остаться жив,Но я выучил суахили и сменил культурный миф,Когда в село войдут пришельцы, я их брошу в тюрьму.Нам, русским за границей, иностранцы ни к чему.1998«Беспечный русский бродяга»

Ткачиха