Серебро Господа моего

Влюбленные в белом купе,Постель холодна, как лед,Влюбленные в белом купе,Постель холодна, как лед.Два поезда на перегоне –Один из них не дойдет.Если ты рододендрон –Твое место в окне;Если ты истинный якорь –Давай, брат, лежи на дне.А если ты хочешь войти,Придется выйти вовне.

Так не пой, Инезилья, при мнеНи про осень, ни про весну.Не пой про то, как летят,Не пой про то, как идут ко дну,Лучше вобще не пой,А то я усну.Влюбленные в белом купе,Вагоны летят вперед,Влюбленные в белом купе,Рельсы хрустят, как лед.Сегодня все поезда в пути –Ни один из них не дойдет.

1996«Пушкинская, 10»

Мария

Эй, Мария, что у тебя в голове?Эй, Мария, что у тебя в голове?Ты говорила мне, но я не знал этих слов,Ты снилась мне, я не смотрел этих снов,Тебе нужна была рука, я дал тебе две.Один знакомый спел, что ты попала в беду,Один знакомый спел, что ты попала в беду,Но ты прости ему его бессмысленный труд.Те, кто обижают тебя, – не слишком долго живут,

Он был просто не в курсе, он ничего не имел в виду.На палубе танцы, в трюме дыра пять на пять,Капитан где-то здесь, никто не знает, как его опознать.А оркестр из переодетых врачейИграет траурный вальс Шопена на семь четвертей,И там бросают за борт всех, кто не хотел танцевать.А твои губы, Мария, они – этот ветер, которыйСорок лет учил меня петь.Из всего, что я видел на этой Земле,Самое важное было – дать тебе крыльяИ смотреть, как ты будешь лететь.Твои подруги не знают, о чем идет речь,

Им невдомек, что в корабле изначальная течь,Они хихичут в ладоши за крестильным столом,У них синдром Моны Лизы и перманентный облом,Но ты все отдала сама – и нечего больше беречь.Так что, Мария, я знаю, что у тебя в голове,Мое сердце в твоих руках, как ветер на подлунной траве.А Луна источает свой целительный мед,То, что пугало тебя, уже тает как лед;Тебе нужна была рука, я дал тебе две.2003«Пушкинская, 10»

Девушки танцуют одни