Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

Коммунары-разведчики, челноки-мореходы… А ещё дежурные радисты на станции, расположенной на Казачьем Бугре, в восьми верстах от штаба 11‐й армии. По свидетельству Мехоношина, Киров «много ночей… проводил на астраханской радиостанции, налаживая, а затем и пользуясь радио для связи с Баку, где подпольная организация большевиков имела своих радистов». Это не считая радиограмм в другие места, которые отправлял либо сам, либо через адъютанта М.А. Власова. А на дальнем астраханском причале, где швартовались «рыбницы» с бензином и керосином, Сергей Миронович частенько лично встречал и провожал экипажи, беседовал с товарищами, вернувшимися от «англичан», руководил «разгрузкой драгоценного горючего». Как-то в конце июня здесь же, на пристани, приветствовал выпрыгнувших из рыбачьей лодки Серго Орджоникидзе и легендарного Камо (Симона Тер-Петросяна), которых привезли из Баку Михаил Рогов и Иван Дудин, кировские мореходы-челноки…

И чем дальше, тем все чаще Мироныч занимался не делами 11‐й армии, а созданной шаг за шагом им самим подпольной большевистской сетью, раскинувшейся по всему северному и западному побережью Каспия, от «киргизского» Гурьева (в старину киргизами именовали и казахов) до дагестанского Петровска, азербайджанского Баку или Ленкорани. К сентябрю 1919 года «хозяйство» расширилось настолько, что возглавлять его по совместительству Кирову стало довольно сложно. К тому же он видел, что Куйбышев и Бутягин в нём в общем-то не нуждаются, а если что, уполномоченный СНК И.П. Бабкин легко заменит Кирова в РВС. И Сергей Миронович вновь побеспокоил Стасову, предложив позволить ему полностью сосредоточиться «на Каспийском море», а координацию деятельности большевиков «на Кавказе» поручить товарищу Бабкину, если тот не против. Стасова внесла кировскую инициативу на одобрение коллег 22 сентября 1919 года, и Оргбюро её приняло.

Телеграмма Е.Д. Стасовой С.М. Кирову и Ф.Ф. Раскольникову от 28 сентября 1919 г.

Примечательная формулировка: «Работать на Каспийском море». Астрахань – это работа на Каспийском море. Гурьев – тоже работа на Каспийском море. Петровск, Баку, Ленкорань… везде работа на Каспийском море. Киров думал целиком сосредоточиться на своей агентурной сети по всему каспийскому побережью, оставаясь в Астрахани? Вовсе нет. Он намеревался покинуть цитадель большевиков на Волге. Да и Бабкин 30 сентября телеграфировал из Москвы: «Постановлением Цека Вы должны немедленно выехать для выполнения известной Вам и Раскольникову работы. Все материалы оставьте [к] моему приезду товарищу [по] вашему выбору. От Реввоенсовета освобождаетесь. [На] Ваше место назначается товарищ Дастян…»[179] Выехать в каком направлении? Впрочем, ни «немедленно», ни позднее выехать Кирову не довелось…

В двадцатых числах сентября 1919 года в кабинет начальника астраханского рупвода (районного управления водного транспорта) А.П. Демидова постучались. Алексей Павлович сразу узнал посетителя – Рахиль Вассерман, «талантливая и способная женщина… одна из лучших жен[ских] организаторов, агитаторов и пропагандистов». Активная участница «гражданской войны 1918 года». Так астраханцы-большевики называли события января, когда на улицах города сражались с мятежными казаками…

– Ну, здравствуйте! Я только что из Самары. Если угостите чаем, расскажу много нового и о Самаре, и о наших общих знакомых, товарищах Воронкове, Веймарн, которые шлют вам товарищеский привет…

Демидов проводил гостью в соседнюю комнату, к жене, и присоединился к ним, закончив все дела. Они уже во всю чаёвничали, но разговаривали в полголоса.

– Отчего такая таинственность?

– А вы знаете, что творится сейчас в Астрахани?

Следующее заявление Вассерман ошарашило хозяина квартиры:

– У нас в губкоме сидят дашнаки, а товарищ Киров не кто иной, как бывший царицынский поп Илиодор. Астраханский пролетариат не сегодня завтра будет предан!

Демидов опустился на стул, «раскрывши рот», и по инерции спросил:

– Что же делать?

– Необходимо собрать старых партийцев и с ними решить, что предпринять в дальнейшем…

– Подожди, а какие у тебя доказательства?

– У меня в руках есть неопровержимые доказательства. У меня есть карточка Кирова-Илиодора.

Слов нет, фотокарточка С.М. Труфанова (1880–1952), иеромонаха Иллиодора из Свято-Духовского монастыря в Царицыне, друга, затем недруга Григория Распутина, раскаявшегося ещё до революции черносотенца, произвела изумительный переполох среди астраханских большевиков. Правда, А.П. Демидов, хотя и шокированный безапелляционностью Вассерман, здорового скептицизма не утратил. Он предложил ей «заявить об этом в Бюро губкома», поднять вопрос на каком-либо общем собрании коммунистов, обратиться в ЦК, наконец, но не секретничать по углам со «старыми партийцами».