Сергей Киров. Несбывшаяся надежда вождя

А с Куйбышевым астраханцам действительно пришлось вскоре распрощаться. Решением РВС республики от 27 сентября Юго-Восточный фронт возглавил В.А. Шорин, во фронтовой РВС вошли И.Т. Смилга и В.А. Трифонов. Директиву о переподчинении 11‐й армии Шорину главком утвердил 12 октября. Валериан Владимирович «вступил в исполнение обязанностей члена Реввоенсовета Туркестанского фронта» 8 октября 1919 года и 13 октября выехал из Астрахани в Саратов, а оттуда к Фрунзе, в Ташкент[183].

13. По дороге на Баку

«Дорогая Елена Дмитриевна,

На днях еду по назначению. Досадно, что задержался, но не по своей вине. Дело в том, что заместителя моего в Ревсовете нет до сих пор. Куйбышев отозван в Туркфронт. Здесь остался я и т. Бутягин. Таким образом, уехать никак нельзя…» Это начало письма Кирова Стасовой от 26 октября 1919 года. А вот финал: «Через несколько дней с Вашего «Коммунистического благословения» двигаюсь «в самую южную часть юга». Оттуда будем вливать свежий темперамент в уставшую революцию».

«Самая южная часть юга» на Каспийском море – Персия. Интересная деталь. Стасова 28 сентября телеграфировала в Астрахань: «Кирову. Раскольникову. Вне очереди… Цека одобряет ваш план. Просит немедленно принять меры для выполнения его». В цитированной выше телеграмме Бабкина от 30 сентября Раскольников тоже упоминался. А вот что Киров писал Стасовой ранее, 4 сентября: «Много возможностей для нашей работы открывается с передачей английского флота деникинцам. Об этом сейчас буду говорить с т. Раскольниковым, и наш план, если он наметится, передаст Вам т. Бабкин». И далее: «По личному вопросу. Почему-то меня вновь назначили членом Реввоенсовета XI армии. Повторяю. Полезнее, хотя на время командировать меня на Кавказ. Там мой опыт и знание местных условий принесут гораздо больше пользы, чем здесь, где я засиделся».

Киров рвется на хорошо знакомый ему Северный Кавказ, а «план», одобренный Оргбюро, касается Баку, Закавказья… или Персии. Все зависит от того, где встанет на прикол эскадра, в которой русские белогвардейские экипажи сменят британцев. Задача Мироныча, судя по всему, состояла в том, чтобы распропагандировать их. Понятно, что не в одиночку, но вместе с командой, подобранной из моряков Раскольниковым. В случае успеха бакинцы получат тот самый эффект, о котором Бакинское бюро крайкома сообщало Кирову в мае: «Нам при незначительном нажиме извне легко взорвать наших врагов изнутри», то есть поднять вооруженное восстание. Восставшая под красным флагом белая эскадра на рейде Баку чем не «нажим извне»?[184]

Если же суда будут базироваться в Персии, в Энзели, то можно поработать и с деникинцами, и с местными революционерами из шиитского движения «Джангал» («Лес»). Антифеодальное и антиимпериалистическое, оно под руководством Мирзы Кучек-хана четвертый год партизанило в лесах провинции Гилян, нападая на русских, затем английских оккупантов. Почему не попробовать «влить» в их «уставшую революцию» «свежий темперамент», чтобы превратить всю лесную полосу каспийского побережья Персии в непроходимую чащу для британцев, снабжавших всем необходимым засевшее в Баку правительство мусаватистов.

Но, увы, Киров ни «на днях», ни даже в ноябре из Астрахани так и не уехал. Объяснения он представил 9 декабря 1919 года: «Постановление ЦК о командировании в Закавказье тов. Кирова остается не выполнено и теперь не будет выполнено за окончанием сношений с Кавказом, вернее с Закавказьем. Причиной этого послужило следующее. Постановление ЦК было получено здесь в то время, когда в Ревсовете XI [армии] было всего двое – Бутягин и Киров. Первый исполнял должность командарма… и следовательно, [из] членов Ревсовета был только Киров. Назначенный ему заместитель т. Достян не приехал. Здесь выдвинули в члены Ревсовета местного тов. Соколова (б. предкомпартии), человека нового для военной работы. А последней было много ввиду особенного оживления на всех фронтах армии. Таким образом оставить Ревсовет не представлялось возможным. Назначили сюда в Ревсовет т. Теодорович, но и она не приехала, и положение до сих пор остается прежним…

Полагаем, что изложенные мотивы должны явиться достаточными, чтобы признать неисполнение Кировым приказа ЦК от его воли независящим, хотя желание отправиться на Кавказ не покинуло Кирова до сего дня». Подписали Бабкин и Киров. Под окончанием сношений с Закавказьем подразумевалось окончание навигации.

В общем, кадровый голод в ЦК помешал реализоваться интересному «плану», разработанному Кировым и Раскольниковым. Когда Киров набрасывал черновик процитированной объяснительной, он, наверное, уже знал, что 1 декабря 1919 года Оргбюро постановило: «Утвердить… Кавказский [ревком] в составе председателя т. Серго Орджоникидзе и членами тт. Кирова, Нариманова, Микояна, Мдивани. Вместе с тем аннулировать данное т. Кирову зарубежное поручение»[185].