Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Вскоре последовала командировка в Горький. Необходимо отметить, что в поездку он отправлялся не в лучшем настроении, потому что именно в этот момент ему сообщили о результатах ознакомления с его анализами известного венского врача Карла фон Ноордена (1858–1944). Зная отношение Орджоникидзе к различным обследованиям, результаты его анализов (под фамилией Семушкина — секретаря Орджоникидзе) в мае 1936 года были доставлены в Вену советским представителем Владимировым без информирования об этом Серго. 6 июня Ноорден направил письменный ответ на имя доктора Левина, в котором указывал, что анализы свидетельствуют о следующем: «Туберкулезный компонент можно в настоящее время считать законченным или же, по меньшей мере, неактивным». Далее он отметил: «Отсутствие почки, в данном случае левой, ни в коем случае не обременяет здоровую почку». Однако его тревожили другие показатели, в том числе явные признаки гипертонии, «недостаточность работы сердца». Он констатировал, что положение серьезное. В заключение Ноорден подводил итоги: «Общее положение. Я могу лишь частично судить, а не самое главное, т. е. — общее положение. Одно лишь могу с уверенностью сказать: человек в опасности, и не только чрезмерная, но и нормальная перегрузка повышает опасность. Этот комплекс в целом мне очень знаком (отсутствие левой почки при этом не существенно). Я почти уверен, что я мог бы помочь в чрезвычайной степени пациенту как в отношении диагностического опознания, так и главным образом терапевтически. На ускоренный курс лечения я бы не пошел [подчеркнуто знаменитым красным карандашом Сталиным. — И. Р.]. Для этого положение слишком серьезно. Против курса лечения ванными или всякими водными при таком состоянии сердца настойчиво предостерегаю». При этом Ноорден указывал на желательность скорейшего приезда «С.» на лечение к нему, так как, по его мнению, Владимиров не знаком с состоянием больного в целом, а для последнего весь этот комплекс является «угрожающим для его будущего»[980].

В одном Ноорден ошибался, Владимиров понимал опасность. Он встречался и далее с немецким врачом, в том числе 8 июня. В письме к помощникам Серго Орджоникидзе Анатолию Семушкину и Изидору Маховеру[981] от 10 июня он писал: «Когда я кратко описал нагрузку и масштаб работы такого директора департамента (приблизительно) в наших условиях, тогда на это он искренне воскликнул: Если это верно, то господин С. при помощи сильнодействующих лекарств кончает жизнь самоубийством»[982].

При этом Владимиров, по его словам, упомянул в разговоре примерно половину реальной нагрузки Орджоникидзе. Остановился Владимиров и на негативном отношении Ноордена к лечению Орджоникидзе ваннами, которые советовал Серго доктор Д. Д. Плетнев. Владимиров отмечал, что подобное следование рекомендациям Плетнева у него лично привело к явному ухудшению здоровья. Привел он в качестве примера лечение ванными по совету Плетнева и известного оперного певца Л. В. Собинова (1872–1934)[983]: «Очень возможно, что благодаря им умер Собинов, который по совету Плетнева так лечился»[984]. (Отметим, что лечение ванными больных-сердечников действительно может иметь негативные последствия.)

Рекомендации Ноордона не сразу были переданы Серго. Один из его подчиненных указывал: «Ввиду тревожного заключения проф. Ноордена с чрезвычайной осторожностью мы договорились с Семушкиным рассказать о его содержании т. СЕРГО накануне его отъезда в Горький. Немедленно по его отъезде, по нашему договору, т. СЕМУШКИН ознакомил со всей этой перепиской т. Микояна, а тот т. Сталина, по распоряжению которого Ноорден был вызван в Москву к. т. СЕРГО. 15/VII 36. Маховер»[985].

Таким образом, Орджоникидзе уехал в командировку уже знающим о состоянии своего здоровья. Оставим на совести Семушкина и Маховера то, что они допустили его отъезд в таком состоянии, проинформировав об этом членов Политбюро задним числом.

15 июня Орджоникидзе и Каганович приехали в Горький. Здесь они посетили местный автозавод[986]. Работавший на нем стахановец А. Х. Бусыгин вспоминал: «В июне 1936 года нарком приехал в Горький. С раннего утра до позднего вечера обходил он заводские цехи, квартиры рабочих, разговаривал со многими горьковчанами. Пришел Серго и на Горьковский металлургический завод. В мартеновском цехе нарком увидел, что металл в мартеновские печи загружается самым примитивным, допотопным способом, требующим огромной затраты физических сил. Страшно рассердился Серго: „Если металл, — заявил он, — добывается таким путем, он нам не нужен“. И тут же приказал остановить производство до введения механизированной завалки. Директора с работы снял»[987].