Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

После посещения предприятий Горького Орджоникидзе с Кагановичем выехал в область. Здесь они, в частности, посетили один из центров формирующейся химической промышленности — Дзержинск. Серго приехал сюда для проверки строительства завода № 96 (позднее — «Заводстрой», затем — «Капролактам»), который по принятому ранее решению должен был производить отравляющие вещества военного назначения. Но сроки ввода цехов предприятия постоянно срывались. Итогом было отстранение всего руководства предприятия как не справившегося с поставленной перед ними задачей. Орджоникидзе требовал в короткие сроки запустить завод и начать выпуск остро необходимой для страны продукции. Первоначально предполагалось, что завод будет привязан к горьковскому автогиганту, авиационному заводу, другим предприятиям Поволжья и будет выпускать для автомобильной и авиапромышленности антидетонаторную присадку. Однако планы в этот период изменились, теперь предусматривалось перепрофилировать предприятие на выпуск химических отравляющих веществ. При этом учитывалось нахождение рядом артиллерийского завода «Новое Сормово». Тем самым приезд Орджоникидзе не только подвел итоги прежней работы завода, но и обозначил для него новые задачи. Вскоре после возвращения в Москву Орджоникидзе издал приказ № 195 от 10 июля 1936 года о выпуске предприятием иприта, люизита и фосгена. К началу войны на «Заводстрое» выпускалось 27 видов химической продукции[988]. Следует отметить, что ранее Орджоникидзе уже курировал предприятия, связанные с производством химических веществ. Об этом свидетельствует его доклад председателю СТО СССР В. М. Молотову о состоянии производства отравляющих веществ в 1933–1935 годах[989]. Поездка в Горьковскую область решала, среди прочих, задачу дальнейшего развития специализированных оборонных химических предприятий.

После поездки по предприятиям области Орджоникидзе и Каганович вернулись в Горький. На следующий день после приезда, в 19 часов в большом зале крайисполкома собрался командный и политический состав Горьковского края, включая представителей предприятий городов Балахна, Дзержинска и других районных центров, которые посетила комиссия. Здесь были подведены первые итоги поездки. При этом были поставлены не только политические и экономические задачи, но и социально-культурные. Так, было принято решение о строительстве в Автозаводском районе Дворца культуры, подписанное наркомом Г. К. Орджоникидзе, здоровье которого в это время было не в лучшем состоянии.

18 июня в Москве после продолжительной болезни умер Максим Горький. Данное событие прервало поездку Орджоникидзе и Кагановича, они вернулись в Москву для участия в траурных мероприятиях. Гроб с телом М. Горького был выставлен для публичного прощания в Колонном зале Дома Союзов. Примерно в 16:3 °Cталин, Орджоникидзе, Молотов и Андреев уже стояли в почетном карауле у гроба Горького[990]. В ночь на 20 июня тело писателя было кремировано в Донском крематории, вечером состоялось торжественное захоронение урны с его прахом в стену Кремля. Все площади и улицы были заполнены народом. Урну торжественно вынесли из Дома Союзов Сталин, Молотов, Каганович, Орджоникидзе, Андреев. Потом Орджоникидзе сменил Микоян, и Серго уже шел рядом со Сталиным. На Красной площади состоялся митинг-прощание с Максимом Горьким, а затем процедура захоронения урны.

Смерть Горького вновь остро поставила вопрос о состоянии здоровья советских руководителей, в том числе Орджоникидзе. Тем более что летом у него опять ухудшилось состояние здоровья. Об этом, в частности, указывал А. П. Завенягин: «Поздно ночью летом 1936 года Серго увез меня с собой из наркомата за город.

— Дела мои плохи. Долго не продержусь, — говорит он мне.

Я отвечаю, что этого быть не может, что он должен беречь себя.

— Иначе мне работать нельзя»[991].

Поэтому полпреду СССР в Австрии Ивану Леопольдовичу Лоренцу (1890–1941) по поручению Сталина было дано указание незамедлительно связаться с немецким врачом Карлом фон Ноорденом, ранее уже консультировавшим заочно Орджоникидзе. Вопрос о лечении Серго и заодно ряда других советских руководителей был оперативно решен. Через некоторое время последовало распоряжение: «Обязать тт. Орджоникидзе, Чубаря и Ежова направиться в клинический санаторий „Барвиха“[992] утром 30 июня с. г., Косиора, Димитрова, Гамарника, Бадаева, Пятницкого и Вейнберга — с утра 1 июля с. г. Указанным товарищам оставаться в „Барвихе“ в течение всего времени, какое признано будет необходимым профессором Ноорденом; запретить им на это время отлучаться в Москву и заниматься какими бы то ни было служебными делами»[993].

Московское лето 1936 года