Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Интерес представляют и результаты, полученные комиссией О. П. Осипова-Шмидта, которая выясняла состояни коксохимической промышленности Донбасса. В 1937 году руководитель комисии в большой правдинской статье «Последние указания Серго» писал: «Нам пришлось недавно объехать по поручению товарища Серго ряд заводов Донбасса. И надо откровенно признать: после беседы с наркомом сами выводы нашей поездки получили совершенно иную оценку: он дал нам ключ к решению сложнейших вопросов. — Вопросы химии должны разрешаться комплексно, — учил нас Серго»[1141]. Как и в случае с Гельпериным, Орджоникидзе встречался с Осиповым-Шмидтом около полуночи 17 марта. Очевидно, что речь шла как о поездке, так и в целом о состоянии химической промышленности. В последний день работы Серго также ознакомился с результатами обследования треста «Артемуголь», которые он воспринял с большой радостью. «Я считаю, — говорил нам тов. Серго 17 февраля около полуночи, перед своим последним уходом из здания наркомата тяжелой промышленности, — что наша основная задача сегодня — суметь поднять людей на завоевание новых высот техники. Для этого надо смело выдвигать новые, молодые, окрепшие кадры. К сожалению, главки знают только незначительную часть тех замечательных, способных, прекрасных людей, которые выросли за последние годы. Они не умеют поднимать новых хозяйственников, специалистов, рабочих. А ведь новые высоты техники надо взять руками именно этой растущей молодежи. В этом гвоздь. Новые кадры, овладевшие техникой, — это наш основной и лучший капитал. Беречь, растить, уважать его — вот центральная задача»[1142]. О вредительстве в статье опять-таки не говорилось, хотя и указывалось на выявленные в эти дни недостатки, в том числе в отношении смежников автозаводов.

Хорошо известна работа комиссия Гинзбурга — Павлуновского. Руководитель комиссии Гинзбург позднее, уже в постсталинский период, вспоминал: «В начале февраля 1937 г. Серго рассказал мне о событиях на нижнетагильском Уралвагонстрое… Он предложил мне вместе с Павлуновским… срочно выехать туда в наркомовском вагоне и детально разобраться в существе вредительской деятельности арестованных строителей… В середине февраля из Москвы позвонил Серго и спросил, в каком состоянии находится стройка, какие криминалы обнаружены. Я ответил, что завод построен добротно, без недоделок, хотя имели место небольшие перерасходы отдельных статей сметы. В настоящее же время строительство замерло, работники растерянны… На вопрос Серго: был ли я на других стройках? — я ответил, что был и что по сравнению с другими стройка в Н. Тагиле имеет ряд преимуществ. Серго переспросил меня: так ли это? Я заметил, что всегда говорю все, как есть. В таком случае, сказал Серго, разыщите Павлуновского и немедленно возвращайтесь в Москву. В вагоне продиктуйте стенографистке короткую записку на мое имя о состоянии дел на Уралвагонзаводе и по приезде сразу зайдите ко мне»[1143]. Данный текст свидетельствует опять-таки о финансовых нарушениях при строительстве, как и в Кемерове. Однако его следует как минимум дополнить свидетельством 1937 года управляющего трестом «Заводострой» НКТП, члена Совета при Наркомтяже Н. Е. Борисенко: «Только под выходной, всего два дня назад, я разговаривал с нашим любимым командармом товарищем Орджоникидзе о работе на Уралвагонстрое, куда я назначен начальником строительства. Есть обаятельные люди, каждое слово которых западает в душу, никогда не забывается. Таким был Серго! Долго беседовал товарищ Орджоникидзе со мной о мероприятиях, которые сейчас нужно предпринять, чтобы скорее восстановить законсервированные участки и ликвидировать последствия подлого вредительства троцкистского бандита Марьясина. Я записываю каждое слово, но и без карандаша они крепко запоминаются. Мы условились, что я поеду на площадку примерно на месяц и только после детального ознакомления на месте, после того как Специальная комиссия, еще ранее посланная туда наркомом, даст свои выводы, я предложу исчерпывающий план и график строительства Уралвагонстроя. Через четыре-пять дней еду на Урал принимать строительство. Как боец, проработавший под руководством своего командарма много лет, клянусь с честью выполнить задание нашего незабвенного Серго»[1144]. Тем самым свидетельство Гинзбурга о невыявлении вредительства можно поставить под большой вопрос.

Какие же были общие результаты комиссий? Безусловно, имели место финансовые нарушения, отдельные случаи нарушения при строительстве заводов и отчасти вредительство, как это понималось в то время, в первую очередь в области финансов, но не только. Говорить, что комиссии не выявили ничего из перечисленного, в том числе актов вредительства, как минимум упрощение. Результаты комиссий имели противоречивый характер. Орджоникидзе признавал наличие вредительства в промышленности, но сомневался в его масштабе. Очевидно, что данные комиссий не позволяют считать их основанием для сомнений в курсе проводимой политики и подоплеке самоубийства Орджоникидзе.