Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

В 1938 году ростовские кинооператоры Л. Голод и Б. Щупляк сняли документальный фильм о походе группы бойцов, командиров и политработников N-ской части Северо-Кавказского военного округа по боевому пути, проделанному во время Гражданской войны отрядами Серго Орджоникидзе. Фильм показывал, как бойцы и командиры в условиях бездорожья, по снегу и льду, в полном боевом вооружении совершили переход через Кавказский хребет, одолев два перевала, высота которых достигала почти трех тысяч метров над уровнем моря. Музыку к фильму написал лауреат Всесоюзного конкурса М. Паверман[1170]. На 1939 год намечался выход художественного фильма, посвященного Орджоникидзе. «Для обеспечения планомерного запуска в производство кинокартин в 1939 г. предложить Комитету по делам кинематографии представить к 1-му августа тематический план по производству кинокартин на 1939 год, немедленно обеспечив разработку, в частности, следующих историко-революционных тем (сценариев): „Свердлов“, „Дзержинский“, „Киров“, „Куйбышев“ и „Серго Орджоникидзе“»[1171]. К двухлетию со дня смерти Орджоникидзе центральные газеты вновь разместили подробные материалы о жизни и деятельности Серго Орджоникидзе.

Статья, посвященная памяти Г. К. Орджоникидзе по случаю двухлетней годовщины его смерти, и портрет, опубликованные в газете «Правда»

18 февраля1939

[РГАСПИ]

В дальнейшем эта традиция сохранилась, при этом соблюдались определенные правила. Как пример можно привести большую статью о Г. К. Орджоникидзе в газете «Правда» от 18 февраля 1941 года к 4-летию со дня его смерти[1172]. Даже Великая Отечественная война не прервала эту традицию. Интересно в этом отношении свидетельство писателя Ильи Эренбурга: «В „Красной звезде“ как-то ночью начался переполох: „Увлеклись войной, а про даты забыли! Завтра пятая годовщина смерти Орджоникидзе…“»[1173] При этом весь период до 1953 года в советских изданиях указывалось на естественный характер смерти Орджоникидзе в результате сердечного приступа. Традиционные материалы были размещены в «Правде» и в 1953 году, когда состоялись памятные мероприятия в Тбилиси и Кисловодске, в котором выставку в трех залах санатория им. Орджоникидзе, посвященную его деятельности, посетили за год 25 тыс. человек[1174]. Небольшая заметка «Памяти Г. К. Орджоникидзе» была размещена в «Вечерней Москве». В ней рассказывалось о московских мероприятиях, связанных с 16-летием со дня смерти Серго. Беседы, посвященные памяти Серго, были проведены в Московском инженерно-экономическом институте им. Орджоникидзе, подобная лекция-беседа состоялась и во Дворце культуры метрополитена[1175].

Версии о самоубийстве и убийстве

Первые намеки на иной характер смерти Орджоникидзе встречаются у Л. Д. Троцкого, который в своих работах, написанных в эмиграции, не упускал возможности «лягнуть» И. В. Сталина. В чрезвычайно субъективной биографии Сталина он писал: «Таинственно погиб в свое время Фрунзе, ставший после меня во главе Красной армии, таинственно погибла жена Сталина Аллилуева; об отравлении говорили в связи со смертью Орджоникидзе, затем Максима Горького: оба они выступили в защиту старых большевиков от истребления. Если Сталин не сверх-Наполеон, то он, несомненно, сверх-Борджия»[1176]. Кто говорил, а главное, кто передал Троцкому содержание этих разговоров в далекую Мексику, Троцкий не указывает. Возможно, что это было отзвуком московских слухов, в том числе и об убийстве или самоубийстве Орджоникидзе. Действительно, такие слухи отчасти фиксировались спецорганами в информационных сводках, например ленинградский научный сотрудник Тугай говорил в эти траурные дни: «Орджоникидзе, очевидно, застрелился в связи с вредительством в его наркомате, а нам сообщают, что он скоропостижно умер. Наверное, новым нарком будет Мих. Каганович. Так как он родня Сталину и тогда будет родная семейка»[1177]. Фиксируются подобные слухи и в творческой среде. Приведем ряд примеров (используя электронный ресурс «Прожито»):

Александр Соловьев, 19 февраля: «Ужасное событие. Вчера вечером на квартире застрелился Орджоникидзе. Рассказывают, что арестовали как врага народа его родственника. Он запротестовал перед т. Сталиным, сказал, что ручается за невиновность, но безрезультатно. Стал обвинять т. Сталина в произволе и беззаконии. Отказался нести за это как член Политбюро ответственность. Тов. Сталин вспылил, произошла крупная ссора. Орджоникидзе сказал, что будет решительно протестовать, и ушел. А вечером застрелился. Это очень тяжелое событие. Ведь Орджоникидзе любимец партии»[1178].