Серго Орджоникидзе. Командарм советской промышленности

Тем самым впервые на самом высоком партийном уровне было заявлено о самоубийстве Орджоникидзе в результате конфликта со Сталиным — Берией. Воспринято это было не столь однозначно, как часто пишется в исторических работах. Корней Чуковский записал в дневнике: «8 марта… Вечером пришла ко мне Тренева-Павленко[1184]. У нее двойной ущерб. Ее отец был сталинский любимец, Сталин даже снялся вместе с ним на спектакле „Любови Яровой“, а мужа ее, автора „Клятвы“, назвал Хрущев в своем докладе подлецом. И вот она говорит теперь, что многое в сообщении Хрущева неверно, что Орджоникидзе никогда не стрелялся, а умер собственной смертью, что снимок „Ленин — Сталин“ не фальшивка и т. д.»[1185].

Отметим, что данное заявление Н. К. Треневой-Павленко, на наш взгляд, имеет основание. Дело в том, что выступление Хрущева по поводу Орджоникидзе на XX съезде никак не соотносится со ставшими известными после смерти Сталина данными 1953 года. С этой точки зрения представляет интерес июльский пленум 1953 года, на котором неоднократно упоминались смерть Орджоникидзе и моральная ответственность за это Берии, который довел его до преждевременной смерти. Однако на этом пленуме не говорилось ни о самоубийстве Орджоникидзе, ни тем более о его убийстве. Так, Микоян упоминал только ухудшившиеся отношения между Сталиным и Орджоникидзе вследствие действий Берии: «О его интригах я впервые узнал от Серго. Я помню, разговаривал с ним за несколько дней до его смерти. Он очень взволнованный ходил. Он меня спрашивал: „Не понимаю, почему товарищ Сталин мне не доверяет. Я абсолютно верен товарищу Сталину и не хочу с ним драться, хочу поддержать его, а он мне не доверяет. Здесь большую роль играют интриги Берия. Берия из Тбилиси дает Сталину неправильную информацию, а Сталин ему верит“»[1186]. Из этого следует, что о самоубийстве Орджоникидзе в речи Микояна не упоминалось. То же характерно для выступления Ворошилова: «Я вспоминаю, как в свое время, это известно и товарищам Молотову, Кагановичу, и в особенности тбилисцам-грузинам, в частности и тем, которые здесь присутствуют, какую гнусную роль сыграл в жизни замечательного коммуниста Серго Орджоникидзе Берия. Он все сделал, чтобы оклеветать, испачкать этого поистине кристально чистого человека и большевика перед Сталиным. Серго Орджоникидзе рассказывал не только мне, но и другим товарищам страшные вещи об этом человеке, уже тогда видя в нем самого настоящего врага. Он так и говорил, что это и наглец, и враг, который себя еще покажет»[1187]. Также показательно выступление члена Политбюро в 1932–1952 годах, а в 1953 году члена Президиума Верховного Совета А. А. Андреева: «Берия рассорил товарища Сталина и Орджоникидзе, и благородное сердце т. Серго не выдержало этого: так Берия вывел из строя одного из лучших руководителей партии и друзей товарища Сталина»[1188]. Таким образом, в ходе июльского пленума 1953 года неоднократно упоминалась смерть Орджоникидзе, но нигде не ставился под вопрос ее естественный характер.

Подобный момент характеризует и расследование дела Берии в следующие месяцы 1953 года. Тема травли Орджоникидзе со стороны Берии будет неоднократно упоминаться в указанных следственных документах. В ходе следствия рассматривались действия НКВД СССР и Грузии по отношению к родственникам Орджоникидзе, действительно имевшие место после смерти Серго. Однако нигде не упоминалось ни доведение его до самоубийства, ни насильственный характер смерти Орджоникидзе. Сошлемся и на более позднюю правленую стенограмму выступления Генерального прокурора Р. А. Руденко на собрании актива ленинградской партийной организации 6 мая 1954 года о постановлении ЦК КПСС по «Ленинградскому делу», где говорилось об интригах Берии против Орджоникидзе, но не более того[1189].

Таким образом, можно утверждать, что возникновение версии о самоубийстве Орджоникидзе имело причиной более поздние политические мотивы, то, как подавал материал Хрущев, а не реальные факты, которые ранее не были известны. Очевидно, что курс на десталинизацию советского общества Хрущева оказал влияние на последующую трактовку февральских событий 1937 года. С этого периода вводится официальная практика отрицания естественной смерти Орджоникидзе. Согласно новым веяниям критики Сталина и сталинизма, смерть Серго произошла в результате самоубийства или действия третьего лица (убийство). Часто объединяемые вместе, они подаются как одинаково возможные.