Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

Социально-правовой статус этой значимой категории местного общества определялся тем, что служилые князья являлись не субъектами, а объектами договорных отношений между великими и удельными князьями. Однако, в отличие от бояр и слуг вольных, к ним неприменимо было право свободного отъезда от сюзеренов, в силу полноты судебных и финансовых прерогатив на свои земли и подвластное население. Для них были также характерны довольно строгие родственно-клановые ограничения на право распоряжения родовыми вотчинами (мнение В. Д. Назарова). По наблюдениям того же исследователя, признак корпоративности здесь особенно был ощутим в тех случаях, когда княжеские родовые вотчины исчерпывали базу феодального землевладения в данной местности.

На основании терминологии грамот кн. Михаила Андреевича и других актовых источников можно говорить о следующем социальном составе местного общества. Помимо служилых князей, в него входили бояре, дети боярские, «дворные люди» (дворяне), духовенство приходских церквей и монастырей, горожане (торгово-ремесленные люди) и крестьяне разных владельческих категорий. Многочисленные поземельные акты конца XIV–XV в. из Кирилловского архива свидетельствуют о развитых формах феодального землевладения на Белоозере – княжеского домениального, вотчинно-родового и вотчинно-условного как местных землевладельцев, так и представителей пришлых на Белоозеро служилых родов (Внуковых, Горбовых, Ильиных, Лихоревых, Монастырёвых, Перхушковых), монастырского, общинно-крестьянского. Княжескими грамотами оформлялся феодальный иммунитет, то есть привилегированный статус монастырских земель, население которых освобождалось от поземельных налогов и таможенных пошлин (дани, писчей белки, резанки) и судебной подведомственности («опричь душегубства») княжеским агентам.

Управление на Белоозере в XV в. можно определить как систему кормлений. Уже при кн. Андрее Дмитриевиче Можайском известны наместники, волостели и тиуны – агенты данной системы. Среди наместников указываются «городской», «городецкий», «белозерский». По упоминаниям волостелей (волоцких, ирдомских, милобудских, угольских, череповских) можно говорить о сформировавшемся к этому времени волостном делении Белозерья. Иногда в числе должностных лиц в аппарате управления удельных князей называются казначеи, данщики, писцы («опищики»). Дворцовым хозяйством удельных князей (земледельческим и промысловым) руководили посельские, путники, приказчики, езовщики, рыбники.

В системе управления на Белоозере весомая роль принадлежала и выборной верхушке местной общины – крестьянской и городской – сотским и старостам. Принцип этот был выражен в ст. 19 Белозерской уставной грамоты 1488 г.: «А наместником нашим и их тиуном без сотских

и без добрых людей не судить суд». Он затем перенесён в общерусский судебник Ивана III (ст. 38: «…без дворского и без старосты и без лутчих людей суда наместником и волостелем не судити»). Ю. Г. Алексеев видит в ст. 19 сохранение древнего общинного института судных мужей, известного во всей Европе, превращаемого из обычая в закон. Натуральные или денежные налоги изымались наместничьими доводчиками у населения не напрямую, а через посредничество городских сотских. Обращение великого князя к выборным от городских сотен, принцип совместного с городскими и волостными сотскими наместничьего и тиунского суда, налоговая ответственность сотских за свои общины, их контроль над состоянием земельного фонда на местах – всё это показывает не только во многом ещё гомогенность, социальную однородность города и деревни в средневековой Руси, их недостаточную размежёванность, но и социальные основы формирующегося Российского государства, опиравшегося на выборных представителей от местных сословных групп. Это видно и в период функционирования системы кормлений конца XV – первой половины XVI в., и тем более в период проведения структурных реформ 1550-х гг.

Кубено-Заозерье в XIV–XV вв.