Северная Русь: история сурового края XIII-XVII вв.

По мере восстановления численности населения после Смуты в середине XVII в. заметно возросла динамика брачности городских и сельских жителей по сравнению с 1618–1632 гг.: у первых в середине XVII в. на 16 %, у вторых – на 49 %. В процессе создания новых брачных пар важное значение имели не только первые (хотя они преобладали – до 69–79 %), но и вторые и третьи браки (21–31 %). В целом институт брака среди православного населения, независимо от его социальной принадлежности (крестьяне, посадские люди, служилые по отечеству и по прибору люди, приходское духовенство), был более подвижным, мобильным, нежели это представляется в работах этнологов (И. В. Власова, Н. Л. Пушкарева), обусловленным взаимодействием норм канонического, церковного и государственного права, регулированием со стороны церковной власти и общественных институтов (крестьянский и посадский миры, служилые уездные корпорации). Неоспоримо демографическое значение повторных браков в России для воспроизводства населения, социализации человека, поддержания института семьи.

Основная масса записей в пошлинных книгах Устюжской десятины Ростовской митрополии за 1661–1666 гг. связана с выдачей поповскими старостами приходским священникам венечных памятей («знамян» или «выписей») для венчания первобрачных (стоимость их была 3 алт.) либо взиманием более высокой платы за второй (6 алт.) и третий (9 алт.) брак. Такие размеры венечных пошлин установились не сразу. В церковной практике Московской Руси они весьма варьировали. В 46-й главе Стоглава приводится их шкала, введённая Иваном IV для Новгорода и Пскова: за первый брак – 1 алт., за второй – 2 алт., за третий – 4 алт., но при этом отмечено, что их размеры в каждом городе определяются в соответствии с земским законом. В отношении размеров венечных пошлин для первого и второго брака в Новгороде начала XVI в. имеются документальные свидетельства, относящиеся как раз ко времени Ивана III. В позднейшей указной царской грамоте 1641 г. в Великий Новгород пересказывается великокняжеская грамота 7012 г. (1503/04), согласно которой при венчании с отрока бралось 1,5 деньги новгородские, с девицы тож; с вдовца 3 ден., со вдовы тож; и к этим суммам добавлялось ещё столько же «от печати». В результате получается, что первый брак оплачивался пошлиной в 1 алт., а второй – в 2 алт. Эти нормы и были включены в Стоглав при митрополите Макарии, добавившем 4 алт. за третий брак.

В Заволоцкой десятине Ростовской архиепископии в 1551 г. известны пошлины, полностью совпадающие с отмеченными выше требованиями Стоглава. О выполнении их свидетельствует жалованная грамота ростовского архиепископа Ионы на новые сёла Кирилло-Белозерского монастыря 1576 г. В дальнейшем наблюдается рост венечных пошлин. Так, в 1606 г. в кирилловских вотчинах в Белозерском и Пошехонском уездах в казну Ростовского митрополита бралось: с первого брака 2 алт. 3 ден., со второго по 4 алт. 3 ден., с третьего по 6 алт. 3 ден., а в 1622 г. по 3–6–9 алт. с первого, второго и третьего брака соответственно. Другие показатели находим в жалованной уставной грамоте патриарха Филарета нижегородскому Макарьеву Желтоводскому монастырю 1628 г.: с отрока 2 алт. 3 ден., двоежёнца 4 алт. 3 ден., троежёнца 6 алт. 3 ден.

Церковь ко вторым и третьим бракам относилась неодобрительно, накладывая епитимью для второго брака на 2 года, а для третьего – на 5 лет. В повышенных пошлинах, как верно заметила Е. Н. Швейковская, угадываются своего рода штрафные санкции со стороны церкви. Для двое– и троежёнцев были предусмотрены ограничения и на таинство причастия. В строгом смысле «законом» считался первый брак, венчаемый в церкви, а при втором и третьем поп «молитвил» партнёров. Вместе с тем церковь принимала в расчёт и такие объективные (витальные) факторы человеческой жизни, как возраст (молодость) и наличие либо отсутствие детей. Отсюда шло выражение двое жёнец или троежёнец по нуже/нужде, «аще будет добре млад и детей не будет». Оно встречается и в Стоглаве, и в записных книгах поповских старост по Устюжскому уезду 1660-х гг. При общем раннем возрасте брака, установленном Стоглавом (для отроков 15 лет, а отроковиц 12 лет), и с учётом высокой смертности людей понятно, что вторые и третьи браки заключались ими отнюдь не в пожилом возрасте. Заметно неодобрительное отношение к повторным бракам и в народе. Нередко в духовных памятях мужей проскальзывает пожелание, чтобы жена после их смерти «не пошла замуж, а оставалась сидеть во вдовах, как иные добрые жены во вдовстве живут».