Северная война или блицкриг по-русски

Так, в невеселом настроении, навеянном последними неудачами и тревожным ожиданием дальнейших инициатив шведского короля, прошли зима, весна и лето 1707 г. Осенью, наконец, стало известно, что главные силы скандинавов, возглавляемые самим Карлом, двинулись из Саксонии на восток. Новый, 1708 год они отметили уже на восточном берегу Вислы. Затем переправились через Нарев и неотвратимой волной покатились дальше.

Узнав о столь быстром продвижении противника, Петр в середине января срочно выехал из Москвы в действующую армию — в Гродно, надеясь там задержать форсирование шведами Немана. Русский монарх не был суеверным человеком и грустные воспоминания о несчастьях 2-летней давности, связанные с этим местом, не насторожили его. Но и третья встреча с Карлом на поле боя закончилась плачевно. Король в присущей ему манере атаковал стремительно и внезапно. Захватил в целости мост и обратил в бегство несравнимо больший по численности русский отряд, впереди которого на спешно запряженных санях спасался и сам царь.

Хотя проигранная у Гродно стычка не имела катастрофических последствий в стратегическом плане, полученная в очередной раз унизительная моральная оплеуха очень удручающе подействовала на Петра. Уже на следующий день он вновь оставил армию и на целых 6 месяцев уехал в милый сердцу Петербург, где его душевное равновесие восстанавливалось быстрее всего.

Между тем к середине 1708 г. ситуация для русских осложнилась предельно, став по сути критической. Войска Карла XII, неумолимой поступью двигаясь вперед, оттеснили петровские полки из Польши и, перейдя границу, вышли на подступы к Смоленску, откуда открывалась уже прямая дорога на Москву. В дополнение к этому на Дону вспыхнул большой бунт, грозивший перерасти в общегосударственную смуту. Тревожные вести шли также из Турции и Крыма, которых шведские дипломаты настойчиво склоняли к военному союзу против Москвы.

Но именно в такие экстремальные моменты Петр умел становиться поистине Великим и проявлять лучшие свои качества. К лету он взял себя в руки, преодолел депрессию и 20 июля вернулся в действующую армию, начав суровой рукой наводить в ней порядок. Положил конец генеральским склокам и потребовал от подчиненных не идти на поводу у неприятеля, а вести собственную контригру.

Поговорка «за одного битого двух небитых дают» лучше всего характеризует динамику повышения полководческой квалификации русского царя. Поражения он умел превращать в благотворные уроки, прыгая после них в своем ученичестве через несколько ступенек. Кампания 1708 г. служит этому факту отличной иллюстрацией. Действия Петра в те летне-осенние месяцы, впервые за его карьеру военачальника, в некоторые моменты приобрели признаки подлинного вдохновения.

В конце июля Карл XII остановился южнее Смоленска, ожидая там подхода из Риги корпуса Левенгаупта, который должен был пополнить основную армию шведов и привести большой обоз со всем необходимым для похода на Москву. Однако в сентябре трудности с продовольствием заставили-таки шведского монарха предпринять рывок на юг, оставившем самым лифляндский конвой без поддержки.

Петр тотчас понял, какой шанс предоставил ему неприятель. Не медля ни минуты, он посадил на лошадей гвардию и бросился на перехват. Левенгаупта догоняли четыре дня. Но, настигнув, узнали, что численность противника значительно больше, чем гласили донесения. А корпус генерала Бауэра запоздал, не успев вовремя подкрепить царский отряд. Таким образом, рушилась одна из главнейших заповедей петровской стратегии — создание обязательного подавляющего количественного превосходства над врагом.

Два дня царь ждал резервы, но на третий отбросил свою обычную осторожность, правильно рассудив, что в данном случае «игра стоит свеч», оправдывая любой риск, и атаковал противника. Этот бой вошел в историю Северной войны, как сражение у деревни Лесная. Длилось оно целый день и носило упорнейший характер. К вечеру, наконец, подоспел корпус Бауэра, тем не менее шведы отбили все русские атаки, и на следующие сутки Петр планировал продолжить битву. Однако у Левенгаупта не выдержали нервы. Считая, что утром царские войска получат новые подкрепления, он решил ночью бросить обоз и отходить, пытаясь спасти хотя бы жизни своих солдат.

Русский монарх не слишком настойчиво преследовал рижского губернатора, отрядив для погони лишь небольшую часть своего корпуса. Поэтому шведы в конце концов соединились с королевской армией. Конечно, это являлось ошибкой. Но с другой стороны, петровские батальоны тоже понесли серьезные потери и очень нуждались в отдыхе. К тому же основная задача была решена — обоз до Карла XII не дошел, что в корне меняло ситуацию на театре боевых действий.