Северная война, или Блицкриг по-русски

Тем временем произошло событие, кардинально повлиявшее на развитие сложившейся ситуации. 11 декабря 1718 г. во время похода в датскую Норвегию погиб Карл XII. Наследники шведского короля тоже хотели найти выход из войны, но не посредством прямого договора с Россией, а путем урегулирования отношений с Англией. Шведское правительство надеялось, что при поддержке столь мощной державы удастся убедить царя в необходимости смягчения выдвинутых им условий мира. Эта ситуация спровоцировала новую вспышку боевых действий.

К тому времени русский флот открытого моря хотя и приобрел кое-какой опыт, но численно не возрос, а даже уменьшился. Как уже упоминалось, в 1715-1718 гг. корабли за границей не приобретались, собственными же силами суда строились долго и дорого. После смерти Выбе Геренса в Архангельске боевые единицы закладывать прекратили, и все российское военное кораблестроение сконцентрировалось в Петербурге. Здесь каждый год, взамен потерянных и сгнивших, собиралось большое количество разных гребных судов. Но это были небольшие примитивные конструкции, а вот с крупными парусниками дело обстояло сложнее.

В 1715 г. только Ричард Козенц сумел ввести в строй два линкора — 64-пушечные «Ингерманланд» и «Москву». На их месте этот же мастер заложил два очередных «младенца» — 70- и 90-пушечный линкоры. Осип Най сдал армейскому флоту бомбардирский корабль — 6-пушечный «Юпитер» и заложил еще одно аналогичное судно. На этом список пополнений заканчивался и начинался перечень потерь. В середине лета от удара молнии погибла совсем новенькая 60-пушечная «Нарва». Осень того же года стала последней в короткой (всего 5-летней) службе 50-пушечного «Пернова». Недостатки отечественной постройки больше не позволили линкору выходить в море. Так же, как и 32-пушечному фрегату «Святой Павел», разобранному на дрова из-за «худости» тоже всего через 5 лет после спуска на воду.

В 1716 г. в строй вообще не ввели ни одного крупного корабля[94]. Правда, на стапелях заложили целых 7. Два 66-пушечных начал строить Най, два 80-пушечных — Рамз, еще по одному такому судну основали Козенц и Скляев. А 90-пушечный принялся собирать Броун. Эта кампания также не обошлась без потерь. В ревельской гавани во время шторма разбились 50-пушечные линкоры «Святой Антоний» и «Фортуна». Закончил свою недолгую службу еще один архангельский 32-пушечный фрегат «Святой Петр», всего через год повторивший судьбу соломбальского близнеца[95].

В 1717 г. Броун и Скляев наконец-то сдали флоту «долгострои» — 68-пушечный «Ревель» (свыше 5 лет постройки!) и 70-пушечный «Святой Александр» (3 года строительства). Новых судов в течение года не закладывали, а в потери пришлось занести 52-пушечный «Гавриил», прослуживший всего 4 года, но из-за качества российской сборки больше не имевший возможности выйти в море. Пришлось продать на слом и получивший в шторм серьезные повреждения 50-пушечный «Оксфорд». Кроме того, в конце лета на мель села 54-пушечная «Полтава». Линкор удалось спасти, но его ремонт оказался равен постройке нового судна и затянулся до самого конца войны. «По гнилости» расстались и с купленным 3 года назад по дешевке старым английским 44-пушечным фрегатом «Ричмонд».

В 1718 г. в строй опять ввели всего два корабля — 70-пушечный «Нептунус» и 90-пушечный «Лесное» (3 и 4 года постройки соответственно). Заложили тоже только два — 66- и 70-пушечный. Выбыли же из состава флота за эту кампанию 3 линкора — 50-пушечная «Рига» (8 лет службы), 52-пушечный «Михаил Архангел» (5 лет службы) и старик-англичанин 70-пушечный «Леферм». Впрочем, британец после ремонта прослужит еще более 15 лет, а вот «чадам» отечественных верфей помочь уже ничего не могло. Море они больше не бороздили.

Все это, безусловно, сказалось на потенциале русского флота. Тем не менее, к окончанию Аландского конгресса он без всяких сражений обрел подавляющее количественное преимущество над противником, поскольку экономическое напряжение вооруженной борьбы острее сказывалось на бедной ресурсами скандинавской стране. Шведы не только перестали строить новые корабли, но даже поддерживать боеспособность большинства старых вымпелов уже были не в силах.

У ЧУЖИХ БЕРЕГОВ