Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

– Чтобы понять связь между вами и вашими корсиканским друзьями, пришлось вернуться к моим официальным запросам и к посещениям Национальной библиотеки. Удивительно, но ответы меня совсем не потрясли. Я каким-то образом уже морально был к ним готов. Так вот, боевые и очень почетные ордена в вашем автомобиле были совсем не Виктора, они были вашими, Виолетта. И у ваших корсиканцев полно разных боевых наград. Практически тот же набор, что и у вас. Хотя в библиотеке я нашел, что Рене и Доминик, бывает, проходят по делам ограблений банков, о торговле всякой дурью и так далее. Просто полиция никогда не могла найти никаких доказательств, чтобы арестовать красавцев. Ниточки обрывались задолго до приближения к бывшим партизанам. Но была еще одна очень важная информация. И вот тут был зарыт настоящий сюрприз. В документах о наградах вы значитесь как мадам Пахомофф, но совсем не Виолетта. Как пишется в официальных французских документах, вы – супруга Пахомова, урожденная Дорит Стемлер, эльзасская еврейка, задолго до войны переехавшая в Париж. Вы сами мне об этом когда-то сказали. Похоже, вам тоже пришлось слегка изменить имя, когда началась оккупация. Все логически вставало на свои места, включая придуманный кем-то псевдоним «Виолетта». По-французски это еще и название цвета. Фиалковый, фиолетовый. Это было удобно – выходить на связь, надевая что-то цвета своего имени? Игра псевдонима и сиреневого платка, например. Не подкопаешься. Гениально! Если за вами следят, вы снимаете платок и убираете его в сумку. Если надо перенести встречу в условленное место – на вас две вещи. Шляпка и перчатки. Все это я домыслил сам. Когда к вам в гости приходили ваши любимые Рене и Доминик, они больше разговаривали с вами, чем с Виктором, а вы всегда к ним на встречу надевали что-то фиолетовое. Это последний знак, что все чисто? Я угадал?

Единственный раз, когда вы ничего не надели на встречу с коллегами, это был день, когда я с ними познакомился. Я мучился, вспоминая, как вы были одеты в тот раз. И вспомнил! Вы просто держали фиолетовый платок в руках. Это обозначало «вроде свой, но надо быть осторожным» или «все хорошо, это молодой дурачок, но лучше его проверить»? Так? Похоже на правду?

– Твой племянник далеко пойдет, –  обращаясь к дяде, но глядя на меня, пробурчала Виолетта. –  А ты совсем не такой милый и добродушный, как кажешься, дорогой Саша.

– Вы тоже, мадам Стемлер. Добродушной со мной вы бывали редко. В вас или у вас сидели какие-то подозрения на мой счет? Эта привычка еще со времен войны – всех подозревать? Или это только по отношению ко мне? Но пора возвращаться к коллекции несчастного Иосифа. Кусками мне все было ясно. А связать все воедино никак не получалось. Помог случай: несколько дней назад я нашел в корзине для старых и прочитанных газет столь не любимую вами France Soir. «Вечернюю Францию». Я правильно перевел на русский? Вы, Виолетта, будучи коммунисткой, читаете свою партийную газету, ваш муж – свою правую. И вдруг такая желтизна… А все очень просто. Три страницы там посвящены страшной бойне в d’impasse des Épinettes.