Шедевры и преступления. Детективные истории из жизни известного адвоката

В моем мозгу сразу все сложилось в целостную картину. Догадаться о том, что произошло, и почему вы так нервничали в начале истории и так успокоились потом, было несложно. Деталей не знаю, но в общих чертах все выглядит следующим образом. Сын консьержки, кстати, а не консьержа, как все были уверены изначально, убийца и садист Франсуа Симон мотал свой срок в заключении, где, как и другие постояльцы тюрем и лагерей, от нечего делать рассказывают про свою жизнь. Он и рассказал соседям по камере, что его мама уверяла его в том, что какой-то негодяй Пахомофф их ограбил. Вы киваете головой, Виктор? Или мне показалось? Когда мадам Симон, чтоб она горела в аду, сдала «грязных жидов» немцам, то, после того как забрали Гольденбергов, мамаша со своим любовником обчистили квартиру ювелира. И… ничего там не нашли. Ни одного бриллианта. Ни одного грамма золотишка. Ничего. Кроме… договора купли-продажи на чужую фамилию, но с известным адресом, с одной стороны, и вами, Виктор, с другой. Вот из-за этого мамаша Симон и ее дебиловатый сынок страдали в нищете всю жизнь, уверяла мать сына. Эти твари искренне считали, что вы их ограбили. Франсуа Симон, не уточняя детали о мамаше, доносе нацистам, ограблении еврейского ювелира, поведал сокамерникам, что он, сын несчастной консьержки, выйдя на свободу, заберет свое, а потом пристрелит месье Пахомофф, как собаку, за то, что его с мамой когда-то подло ограбили. Мамаша к тому времени, как мы знаем из газет, уже подохла. О существовании Виолетты Симон и не подозревал. Кто-то из сидельцев или сопровождал Рене и Доминика когда-то к вам, и ли слышал о вашей дружбе и передал сообщение (у нас в Союзе говорят – «маляву») на волю шефам. На следующий же день вас обоих Доминик и Рене поставили в известность. В камере дурачка Симона разговорили умельцы, и адрес работы его мамаши консьержкой был получен. Зная и банду, и методы Симона, корсиканцы пришли к выводу, что дальнейшие расспросы опасны. По адресу вы быстро нашли в вашей картотеке авеню Анри-Мартен в шестнадцатом округе Парижа. Только ничего не клеилось. Дебила Франсуа Симона не могли интересовать картины. Мамаша же, со слов Франсуа Симона, считала, что наверняка был передан еще и пакет с драгоценными камнями на сохранение. Она настолько была уверена в своих фантазиях, что эта уверенность передалась и сынишке. Симон должен был скоро выйти на волю, и ситуация могла стать неуправляемой. На всякий случай, чтобы разобраться, что же от вас хочет этот дегенерат, вы, Виктор, съездили в Женеву и привезли всю коллекцию в магазин. Только это ничего не дало. Но это уже было после того, как вам подвернулся несмышленыш, то есть я. В мою задачу входило попытаться выяснить происхождение этой коллекции или что-то, что с ней связано, и отвести удар от магазина и его хозяев, если понадобится. Сами вы ходить по Парижу и собирать информацию побаивались. Мало ли что там за секреты в этих картинах… Зачем вам быть замешанными в эти расспросы. Есть же молодой парень из Москвы. Железный занавес… мальчика все будут расспрашивать об СССР, а за разговорами что-то и узнает. Но не может быть такого, чтобы этого кретина Симона интересовали картины. Самое смешное, я убежден, что его картины действительно не интересовали. Он просто хотел отомстить за маму и испорченное, бедное детство. Заодно и ограбить магазин.

– Преклоняюсь перед сообразительностью твоего маленького гения, Саша. Но хочу тебе сказать одну вещь. Он еще и безумно хитер. Я все думала, зачем он тебя к нам позвал? А все просто: ты, старый дурачок, сыграл роль свидетеля. Малыш знал заранее, куда приведет этот разговор. И захотел обезопасить себя. А я-то считала…